Почему не жалеют и не успокаивают, ведь теперь не осталось ни шанса на то, что помолвка с Адрианом состоится.
А вот её родители всё прекрасно понимали и пытались спасти свою единственную дочь.
Барон Жирьен присутствовал на этом балу. Он вёл себя, как и всегда, неприметно, внимательно наблюдая за всеми.
Этот старик никогда не был идиотом и сразу понял, что шансы вернуть мерзавку Сансу равны нулю. Виконт мало того, что взял над ней опеку, так ещё и удочерил, пожаловав свой титул. Данная информация не укладывалась в голове.
— За что? — пискнула Киора, вынесшая этот бал с огромным трудом, украдкой глотая горькие слёзы. — За что мне всё это?!
— Тебе пора ехать, — торопилась баронесса, желая обезопасить свою дочь и спрятать её на первое время. Подальше от барона Жирьена.
Да, долг перед старикашкой был огромным, но тётка Сансы верила, что они с супругом смогут найти решение этой проблемы, вот только для начала нужно спрятать Киору.
Шмыгая носом, Киора неспешно поплелась на выход.
— Поторопись, — суетливо подталкивала её баронесса. — Экипаж уже ждёт!
Они, намеренно не зажигая фонарей возле дома, вышли на окутанное темнотой ночи крыльцо, осторожно спускаясь со ступеней и направляясь к воротам, за которыми и ожидал экипаж.
— Эту ночь придётся провести в дороге, — произнесла баронесса. — А завтра сможешь остановиться в таверне. Через три дня доберёшься до своей тётки.
Остановившись перед городской каретой, она обняла всхлипывающую Киору.
— Старайся вести себя менее заметно, — давал ей наставления отец. — Как проблемы решатся, мы заберём тебя, — погладил он дочь по волосам.
Распахнув дверцу экипажа, барон хотел поставить багаж внутрь, но в ту же секунду замер, чувствуя, как леденящая душу тревога расползается под кожей.
— Райлор, — позвала тётка своего супруга. — Не время тележиться!
Вот только вместо этого отец Киоры начал медленно отступать, так и держа багаж дочери в руке.
Баронесса с Киорой взволнованно посмотрели на него, и тут как по мановению волшебства тучи выпустили луну из своего плена, и её серебро упало на землю, освещая сидящего в экипаже мужчину, от одного вида на которого сердца всего семейства Тивирон испуганно ухнули вниз.