Усевшись поудобнее на переднем сиденье, букет я поставил между ног. Цветы для аптекарши купил, рядом с продовольственным рынком целый павильон был — розы, тюльпаны. Я не жадничал, роз взял пяток. Не все ж к девчонке с пустыми руками ходить, пусть в такое время беспокойное хоть порадуется, а с меня не убудет.
Мужик, когда я его машину поймал, курил, а сейчас, видя, что мне сигаретный дым не нравится, окурок выбросил. Правда, сделал напоследок такую затяжку, что буквы на фильтре прочитал. И, как любой уважающий себя таксист, начал мне байки травить.
— У меня ж своя точка вообще, овощи-фрукты, у азербайджанцев покупаю, продаю, — завел он шарманку. — А это мне как раз на базу овощную ехать, дай, думаю, человеку помогу, это ж так, для души чисто — за баранкой.
— Ага, — слушал я вполуха, смотря в окно, все вы так говорите.
Все таксисты — обязательно успешные и состоявшиеся люди. У каждого бизнес, дело и прочие биржевые дела. А таксуют, конечно, для души… Знаем, слышали.
Впрочем, на этом разговор не закончился.
— Я ж в акции «МММ» вложиться думаю, говорят, они к новому году начнут на продажу выпускать… Сюда налево, та аптека? — отвлекся бомбила, едва площадь Ленина не проехав.
— Да, она самая.
— Говорю своей — вот заживем, куплю тебе сапоги! — хохотнул мужик, паркуясь рядом с аптекой. — А она — дурак, дурак! Какой там дурак, у меня чутье на такие вещи, как на овцу у волка.
Я сунул в руку карман, мужику тысячу дал.
— Сдачи не надо, — хмыкнул я, чтобы кое-что проверить.
Он наверняка спасибо хотел сказать, но потом мой перстень увидел. Побледнел как-то сразу, деньги молча взял, словно язык проглотил, и улыбнулся неестественно. Подумал, по ходу, что я его прессануть хочу. Понятно, что трогать я его не собирался, а, глядя на его перепуганное лицо, даже совет решил дать, если вести себя будет прилично.
— Возьми сдачу, — сунул он мне мятые купюры. — Мне чужого не надо.
Я взял деньги. Проверка удалась. Уважают и знают кладбищенских.
— Мужик, а мужик, ты вот баранку крутишь — и дальше крути, не лезь ни в какие «МММ», не надо оно тебе, мусор это.
Бомбила прищурился, расслабился, что я его напрягать не буду. Я его не то что не собирался напрягать, а от души помочь хотел. Мне предупредить не жалко, а деньги у бомбилы целее будут. Боковым зрением я заметил, как дверь аптеки открылась, оттуда вышел паренек, ровесник меня нынешнего, в расстегнутой олимпийке на голое тело.