Повезло мужику, раз выжил. Вышел из внедорожника браток, из открытого окна джипа качал моднявый «Лесоповал». Дядя был куда посерьезнее и постарше Рябого и Мухи и выглядел соответствующе.
Белая рубашка, брючки отглажены, туфли наполированны. На шее цепь толщиной в палец и размером с ошейник. Золотая, естественно. Глаз не видно, за очками черными спрятаны, зато руки наколками покрыты — с золотой печаткой соседствует синюшный рестень, наколотый. На запястье восходящее солнце изображено с тремя лучами и надписью «Север».
И вот одного присутствия этого братка хватило, чтобы Рябой бабочку опустил, а подбитый Муха варежку захлопнул со своими угрозами, перестал меня помоями поливать. Да и я тоже застыл, как вкопанный, было что-то такое в этом мужике, что невольно заставляло действовать осторожнее и осмотрительнее. Что — понятно, у него в кобуре, явно «Макаров» просматривался, только не газовый, а боевой. Бригадир походу этих боевиков, с которыми у меня конфликт случился, раз они так робеют перед ним.
Пермалывая жвачку, браток громко сказал зрителям по добру по здорову расходиться. Никто не посмел ослушаться. Потом бригадир прошел мимо Рябого, смерив его взглядом, отчего боевик голову в плечи сразу втянул. На меня даже не взглянул поначалу. Подошел сразу к Мухе, все еще на колени сидящему, и за ухо его на ноги поставил, как нашкодившего пацана.
— Ф-ф-ф… — процедил Муха, стискивая зубы, но сопротивляться не стал, как и не стал просить его отпустить.
— Вы че устроили, бакланы? Сука, инвалиды! Дело обычное нельзя поручить… — зарычал мужик.
— Ничего, Демид Игоревич…
— Подставить меня хотите?
— Он сам начал… — продолжал шипеть гопник, ухо то этот Демид Игоревич не отпускал.
— Вам че сказали делать?
— Бабки с ларька состричь…
— Бабки где?
Муха замолчал. Рябой вдруг всем телом после этого вопроса вздрогнул. А где бабки? Нет больше бабок походу. Не зевай, на то и ярмарка, как говориться. Я покосился в сторону от ларька, где рэкетир деньги растерял, как банкой по голове выхватил.
— Где бабки, Рябой, у тебя же? — спохватился Муха.
— Они у тебя были, я причем… — не стал взваливать на себя ответственность здоровяк.
Раз и ножик сложил, в карман припрятал.