— А это что? — я указал на ряд кирпичных клетей. — Тоже жилье?
— Гаражи. Место, где люди хранят машины.
— А, стойла, — понял я. — Здесь питаются эти металлические монстры?
— Нет. Питаются они на заправках. Я покажу. Да заводись ты, рухлядь проклятая!
Катя со злостью ударила ладонью по рулю. Выдохнула, и уже, наверное, в десятый раз повернула ключ в замке зажигания.
Машина заворчала и громко взревела.
— Ещё и бензином воняет. Вот что значит отечественный автопром. И машина, которая старше меня.
— Это сколько ей? — удивился я.
— Лет сто. Раритетная модель. Главное, чтобы она не заглохла по дороге.
Катя вдавила в пол педаль газа и машина поползла вперёд, чихая и захлебываясь.
— Может быть, перевезем мусор на нашей? — поинтересовался я. — Мне кажется, этот зверь при смерти.
— Он мёртвым был еще на заводе. Но не стоит перегружать мусор здесь, да ещё и белым днем, — отрезала девушка, выворачивая руль. — Остается надеяться, что этот зомби не перестанет двигаться по пути. Или что нас не остановит полицейский патруль.
— Повезет, — хмыкнул я, понимая, что Фригг крепко спит в чертогах Асгарда. И вряд ли ей есть дело до того, повезет ли какой-то мидгардке. Говорить я этого не стал. Просто отвернулся, уставившись в открытое окно.
Я оказался прав. Едва машина, рыча, как разозлившийся Фенрир, выползла из арки двора, мужик в зелёном жилете махнул полосатой палкой в сторону обочины.
— Блядь! — выругалась Катя, послушно сворачивая в указанную точку. — Проклятые мусора.
— Что случилось?
— Пока ничего.
Катя осеклась и замолчала. Потому что к водительской двери не торопясь подошёл огромный мужик в фуражке и зелёной жилетке, на которой было написано «Дорожная автоинспекция». При виде этого мужика я испытал самые противоречивые чувства. Скорее всего, стража дорог в городе мало работает и хорошо зарабатывает. Вон, какое пузо отъел. Да и шеи почти нет. Стражник больше походил на вставшую на задние лапы свинью.
Сотрудника окружала темно-зелёная аура. Этот цвет преступления я знал. Стражник был взяточником.
— Мусор очень любит деньги, — едва слышно шепнул я, нагнувшись к Кате.
— А кто их не любит? Они обычные люди, ничто человеческое им не чуждо, — одними губами прошептала Катя в ответ.