Так что мы все заинтересованы в том, чтобы новым императором стал князь Шелагин, тогда наше княжество автоматически становится императорским.
Объясняя, она размахивала руками, и как-то так получилось, что ошейник со щенка вместе с маскирующим артефактом свалился, причем никто этого не заметил, пока из бассейна не вылезла Фурсова.
— Опа, — сказала она, — это же щенок живетьевской охранной породы? Он только что выглядел по-другому?
— Это иллюзия, — ответил я, торопливо бросая я как раз иллюзию на Глюка, чтобы привести его к прежнему виду.
Глюк невозмутимо подхватил свой ошейник и потащил ко мне. Эх, надо было брать с нормальной застежкой, а не нажимной… Довыпендривался.
— С иллюзией прикольней, — заявила Фурсова. — Слушай, поставь еще раз, и я с ним сфотографируюсь а?
Я застегнул на щенке ошейник, но иллюзию убирать не стал на случай, если кому еще придет в голову снять ошейник.
— Чтобы потом Живетьевы пришли ко мне с претензией?
— С какой претензией? Известно же, что если щенок запечатлел кого, то все.
— В воровстве обвинят, — заметила Уфимцева. — Пока разберутся, крови попьют много.
— Какой крови? — насмешливо спросил Юричев. — Живетьевы после всего, что они устроили, должны сидеть тихо и не бухтеть, даже если у них действительно украли щенка.
— Я ни у кого щенка не крал, — возмутился я.
«Ты еще добавь, что не воруешь по мелочам, — ехидно заметил Песец.
— Это я так чисто теоретически рассуждаю, — возразил Юричев. — Мы тебя ни в чем не обвиняем.
— Ребят, вам не кажется, что разговор зашел немного не туда? — попыталась выправить положение Мацийовская. — Ну пошутил Илья над Машей. Шутка удалась, но развивать дальше эту тему в таком ключе странно. Уверена, что Илье политика и без того уже надоела, чтобы еще и в группе ею мозги засирать.
Глюк виновато ткнулся мне в руку: почувствовал, что создал проблему, но так и не понял чем.
Но как выяснилось, фотографировала она не только щенка, потому что внезапно мне позвонил Греков.