Группа, приехавшая забирать труп, выглядела полностью защищенной от любых биологических угроз. Живетьева запаковали в черный непрозрачный пакет, после чего отпала необходимость поддерживать иллюзию. Пол в том месте, где лежало тело, тоже чем-то залили, причем таким, что там было уже не разобрать, остались ли пятна или нет. И были ли они вообще. По нам с Грековым тоже прошлись каким-то обеззараживающим заклинанием.
Появление целителя из имперских послужило финальной частью этого балагана. Он просканировал нас обоих, для чего пришлось раздеться, затем заставил выпить по два зелья, в которых даже Песец не углядел ничего опасного.
Греков, притворяясь озабоченным, расспрашивал целителя о том, насколько вероятна передача нам от Живетьева опасного заболевания. Тот отвечал, что минимальная: и он лично провел все положенные профилактические мероприятия, и контакта не было, и обеззаразили все.
К концу разговора подтянулись и репортеры, для которых страх заполучить серьезную болячку оказался куда менее существенным, чем обычное человеческое любопытство.
— Вы стояли слишком далеко, чтобы на вас могло что-то попасть, — пояснял он нам. — Вообще, странная инфекция, я с такой раньше не встречался.
— Не могла она быть разработанной Живетьевыми? — уточнил Греков. — Я распорядился оцепить их поместье на случай, если там болен не один представитель семьи.
Уточнял он громко, в расчете на посторонние уши, и уши эти заинтересованно подступали все ближе и ближе, а один представитель журналистской братии даже рискнул спросить:
— Не могло ли это быть местью Арсения Ромуальдовича?
— Какой местью? — повернулся к нему Греков с видом «вы там вообще, что ли, с ума посходили?».
— Разберемся, — важно сказал целитель. — Все необходимые анализы будут сделаны.
Вот только делать их будут точно не имперские службы…
Глава 27
Самое смешное, что императорские службы затребовали от нас с Грековым карантина. А все потому, что грековские подчиненные до Живетьевых добрались раньше и полностью ликвидировали опасность заражения. Даже здание успели сжечь, пока императорские службы прочухались.