— Княжеские дочери сбывают на сторону княжеские реликвии. О времена, о нравы.
— Юлианна ничего никому не сбывала! — возмутился Прохоров.
— Успокойтесь, Георгий Антонович, — холодно сказал Шелагин. — Ваша сестра так часто приторговывает артефактами, что я не удивился бы, продай она и реликвию ради какой-нибудь приглянувшейся безделушки. Отвратительно воспитанная девица.
— Можно подумать, ваши потомки воспитаны лучше.
— Мой сын и внук могут служить примером для подражания, — спокойно ответил Шелагин.
— А Николай? Вы к его воспитанию отношения не имеете?
— Увы, в его случае к моему воспитанию подмешивалось воспитание Живетьевых. Ни к чему хорошему это не привело.
— Вы в своей семье порядок навести не можете, а претендуете на наведение порядка в стране.
— В своей семье порядок я навел. Георгий Антонович, чем больше я с вами говорю, тем больше мне кажется, что находитесь вы здесь не по праву. Вы утратили собственную реликвию. Вы больше не княжеская семья. Более того, в настоящее время ведется дело по поводу противоправных начинаний вашего отца.
— Мой отец всегда беспокоился исключительно о благе страны, которой не везло с последними правителями. И мне кажется, Совет собирается совершить очередную ошибку.
— Георгий Антонович, — укоризненно сказал Дорофеев, — прекратите. У вас все равно нет шансов стать императором. У вас нет ни реликвии, ни личной силы, чтобы претендовать. Павел Тимофеевич свое право доказал. Я предлагаю провести голосование. Для начала — традиционным путем, чтобы учесть интересы, так сказать, почти бывших князей.
Прохорова в очередной раз перекосило.
— Думаете, вам удастся так легко от меня отделаться?
— Думаю, если вы не можете разобраться с собственной сестрой, то вам рано управлять не только империей, но и собственным княжеством, — жестко бросил обычно улыбчивый Дорофеев. — Что вы, что ваш покойный батюшка обладали удивительной способностью превращать заседания в балаган. Вот и сейчас мы вместо того, чтобы заниматься важными вопросами, почему-то должны выслушивать про ваши притязания на место императора.
Я тоже был уверен, что Юлианна внесла свою лепту в желание брата встать во главе страны. И это единственное, что она могла вносить, потому что остальное она стремилась выносить, и довольно успешно. Обвинение в краже реликвии не на пустом месте появилось.