До самого дворца меня, разумеется, не довезли, только до бара через две улицы, чтобы не вызывать подозрений. Но мне пробежаться было только в удовольствие. Посчитал вечерней тренировкой.
Охрана бдела, но не слишком внимательно. Больше пялилась то в мониторы, то вообще в телефоны, а на улицу или на артефакты — нет. И то сказать, чего там смотреть? Площадь была совершенно пустынна, а я — невидим как для сторонних наблюдателей, так и для современных артефактов.
Просочившись через ограду, я спокойно дошел до дворца, ради разнообразия прошел не через дверь, а через окно, даже не потревожив защитных чар на нем, из комнаты вышел в коридор и направился по уже знакомому маршруту к сокровищнице.
Почти сразу стало понятно, что Греков не зря переживал о ее сохранности: посты стояли, но решетки все были подняты, а у самих дверей в нужное мне помещение наблюдалось нездоровое оживление.
— Нельзя ли это сделать побыстрее? — шипела Евгения Павловна, ничуть не напоминая ту милую молодую особу, которой она обычно притворялась при свидетелях.
— Быстрее — никак, — уверенно отвечал смутно знакомый человек. — Поспешность в таком деле опасна. В лучшем случае сработает сирена, в худшем — нас всех расплющит. Заготовка под это точно встроена.
Я поднапрягся, вспоминая, где его видел, и память услужливо подсказала, что это тот самый специалист, которого нанимал Зырянов для вскрытия моей защиты в Философском камне.
Евгения Павловна после упоминания расплющивания на всякий случай отошла чуть в сторону и поизучала потолок, с которого могла прийти опасность, но надолго ее осторожности не хватило.
— Поймите, если вы не вскроете сегодня, то наша договоренность аннулируется, — заламывая руки, страдала она. — А так каждый из вас получит по одному предмету из императорской сокровищницы на выбор, за исключением представляющих стратегическую важность и памятных для семьи.
— Этак на все можно сказать, что оно стратегически важное или памятное, — скептически сказал второй взломщик, уже точно мне незнакомый.
— Вы, главное, вскройте, а уж внутри найдете достаточно предметов не стратегических и не памятных.
— А чего бы не вскрыть? Я еще ни разу не терпел поражения в этом деле, — важно сказал тот, что не смог проникнуть ко мне.
Действительно, он же не заявил Зырянову, что сдается, тот сам его отозвал, так что поражением это считать нельзя.