Такие вещи всегда заметны на ментальном уровне и давят. А из-за того, что непонятно, что именно давит, только хуже. Неизвестная опасность всегда страшней. И сейчас, захватывая власть, он думает больше даже не о ней, а о том, что это гарантия сохранения Шелагиных как носителей определенной крови».
«Власть как таковая ему тоже нравится», — не согласился я.
«Нравится. Но и гремучее чувство вины присутствует. Перед сыном и перед тобой. За внешней уверенностью — страх перед будущим. Возможно, он бы не взялся за отжим власти, если бы его не вынудили.
«Павел Тимофеевич будет к этому стремиться».
«Разве что, — вздохнул Песец. — Нужно будет к весне получить от него хороший кусок земли для экспериментов».
«Для каких экспериментов?»
«Как каких? Размножим яблони, будем заниматься сидром.
Глюк сидел рядом и время от времени наклонял голову то в одну сторону, то в другую, словно прислушиваясь к нашему разговору и пытаясь вникнуть в его суть. Но тут без шансов: даже я иной раз не могу вникнуть в суть того, о чем вещает Песец. Очень уж он любит объясняться экивоками.
«Это если он на ней женится, — скептически сказал я.
«Не скажи. Как раз об этом он и задумался. О том, что род маленький, а наследников нет. Это первый шаг в сторону брака. Накапливать знания и имущество бессмысленно, если некому все это передавать».