* * *При свете дня переулок у Рабочей улицы выглядел еще более скверно: деревянный ящик для мусора давно сгнил, и двор превратился в помойку, казарма походила на декорации к фильму ужасов, однако на крыльце сидела старушка, наблюдая за девочкой лет трех, которая каталась на велосипеде, обе улыбались и ничего особо ужасного в окружающем не видели. «Привычка», – пожала я плечами, притормозив возле ветхого забора.
Сашка наотрез отказался покидать машину, это место ему явно не понравилось. Я вошла в переулок, старушка, понаблюдав за мной, окрикнула:
– Вам что надо?
– Соседний дом, – ответила я и ткнула пальцем в убогое строение, видневшееся из-за угла казармы.
– Дом-то брошенный, выселили по весне жильцов, одна стена обвалилась. Слава богу, никого не пришибло. Вы из ЖКО, что ли?
– Нет, молодого человека подвозила...
– Живет там кто-то, – перебила бабка. – Бомж, наверное, хотя не похож.
К этому моменту я достигла угла дома и развалюха предстала передо мной во всем своем великолепии.
Если люди жили здесь еще этой весной, им остается.
В доме было два подъезда, дверь в первый распахнута настежь, лестница на второй этаж провалилась, дверь во второй подъезд заперта на замок.
– Хозяева, есть кто дома? – Довольно глупое занятие, имея в виду наличие замка на двери, но чем черт не шутит.
Я вернулась на тропинку, продолжая разглядывать дом. В окнах второго этажа тюлевые занавески, старые, к тому же их не мешало бы выстирать, но помещение все же казалось обитаемым. «Отцов бы города сюда хоть на недельку на принудительное жительство, – зло подумала я, – с женами и детьми». Впрочем, не мне возмущаться местной властью, я-то как раз живу в огромной квартире с отдельным входом с улицы, гаражом в подвале и прочими достижениями цивилизации.