Если парень все-таки жил в данном районе, мы его в конце концов найдем, но сколько времени уйдет на это? Был еще вариант, который мне совсем не нравился: парня с Владимирским проспектом ничего не связывает. Неподалеку вокзал. Что, если на вокзал он в ту ночь и направился? Вышел через двор в Костерин переулок – и через пять минут уже на вокзале.
Мне нечем было похвастать, но и у Вешнякова дела шли не лучше. Ни Зимин, ни Князев на здоровье не жаловались, но это полбеды: Катя утверждала, что с Сашей и Валерой ничего общего они не имеют.
Разумеется, обследовали подвал в доме, который Кондаревский собирался продавать. Ничего общего с тем, что описывала Катя, он не имел. Прежде всего, во всех его помещениях были окна. Забранные решетками, они скорее напоминали бойницы, но все же имели место.
Затем пришла очередь многочисленных помещений, которые Кондаревский сдавал в аренду. Здесь ребятам Вешнякова пришлось здорово попотеть.
Лялин с пристрастием изучил биографии всех приятелей Кондаревского, включив сюда и адвоката Павленко, но ничего интересного выудить не смог. Грешки, конечно, были практически у всех, ими, например, могла заинтересоваться налоговая полиция, нас же они по большому счету не касались.
Я была склонна думать, что Кондаревский и в самом деле смог уговорить их подтвердить свое алиби. Сейчас они утверждали, что перепутали числа, а Кондаревский воспользовался этим. Объяснение глупее не придумаешь, особенно для взрослых дядей, но за их поступком и в самом деле могло быть желание помочь приятелю, оказавшемуся в сложной ситуации.
Выходило, что со смертью Ковтана у нас не осталось ни одной зацепки и дело действительно грозило оказаться нераскрытым. Артем проверил всех пациентов кожно-венерологического диспансера: фотографии тех, кто более-менее подходил под описание, показали Кате, однако никого похожего на Сашу и Валеру она среди них не обнаружила.
Далее пришел черед частно практикующих врачей.
Вешняков грозил всем им, что лишит их лицензии, и это подействовало.