Приняли за проституток? Вряд ли. У проституток за спиной сутенер, следовательно, такие игры безнаказанными не останутся.
И все же проверить стоило. На следующий день я отправилась к великанше Любе. Я надеялась застать ее дома и не ошиблась. Мне она не обрадовалась, но и выгнать не посмела. Вместо долгих объяснений я дала ей прослушать кассету с рассказом Кати.
– Скоты, конечно, – вздохнула она, когда запись кончилась. – Думаешь, мало таких? Да сколько угодно.
– Думаю, среди девушек секретов нет. Никто ничего подобного не рассказывал?
Люба криво усмехнулась и, глядя мне в глаза, вдруг спросила:
– Говорят, ты с Тагаевым дружбу водишь? – Вопрос поставил меня в тупик.
Ясно было, она больше ничего не скажет. Я села в машину и помчалась в «Шанхай».
* * *"
"Тимур сидел в своем кабинете и расставлял фигурки на шахматной доске. Услышав, что я вошла, он поднял голову, мне показалось, что он удивлен. Но, если удивление и было, он быстро с ним справился.
– Не хочешь сыграть? – сказал он вместо «здравствуй». Я села, откинулась в кресле и взглянула на него, затем сунула в рот мундштук и принялась его грызть.
Может, кому-то сие и помогает справиться с бешенством, но мне не помогло.
– Я ведь говорил, не стоит тебе к нему возвращаться.
– Ага. Надо было к тебе переехать.
– Так что за неприятности? – вздохнул он.
– Только одна: следует осторожно выбирать друзей.
– Это ты обо мне?
То, что я собиралась ему сказать, говорить не следовало. Прежде всего потому, что толку от этого не будет.
Более того, делу это скорее повредит. Но даже данное соображение меня не остановило.
– Вот я голову ломаю, обиваю чужие пороги, пристаю к людям с расспросами, – вздохнула я, – только, сдается мне, зря трачу время. – Он пожал плечами, а я продолжила:
– Конечно, я в конце концов разберусь, да вот, боюсь, не стало бы это для меня неприятным сюрпризом.
– Не пойму, о чем ты? – нахмурился Тагаев.
– Я думаю, – медленно произнесла я, – что, приди мне в голову спросить, а тебе ответить, я бы уже сегодня знала, кто в нашем городе балуется цементом.