Языком вдруг проводит по губам, по скулам, по линии челюсти…что делает?
— Ты принадлежишь мне, Алиса… Бессрочно, навсегда. Это хотела услышать? — сдаваясь, шепчет в губы, иступлено целуя.
Нет, не это, Ран. Скажи, что ты тоже принадлежишь мне… Только мне.
Но он молчит, с адским голодом терзая мои губы, душу, сердце.
Большой взрыв не так был разрушителен, как наш поцелуй.
Оголенные эмоции, безумие на двоих, хаос, смерть, жизнь, рождение. Все одномоментно. Мой Мир. Мой.
Я позволяю его губам поглотить мои, ладонью инстинктивно тянусь к его напряженному прессу и возбужденному органу.
— Ты вынудила меня, tatlim, — срывающимся низким голосом обвиняет меня в своей же несдержанности.
— Это так чертовски по-мужски, Ран, — в уголках глаз собираются кислотные слезы. Хочется ему лицо расцарапать…
— Чертовски по-женски забираться на член, а потом давать заднюю, — его глаза мечут алые молнии. Из-за вздувшихся вен и мышц, он выглядит еще больше. Стойкое ощущение того, что я пробудила зверя, сдавливает грудную клетку удушливой цепью.
— Ты, кажется, не получила то, зачем явилась.
— Хватит! Ты не в себе, — сопротивляюсь я, ощущая, как он наваливается на меня сверху, придавливает к полу. При этом не падает на меня, а лишь блокирует попытку бегства.
— Прогнись для меня, бесстыдница. И не говори, что не на это напрашивалась, — его дыхание опаляет ухо.
Тело покрывается предательскими мурашками. Упираясь ладонями в пол, встаю на руках, но Амиран крепко удерживает мои бедра на месте. Его ладони впиваются в ягодицы, мнут и терзают, шлепают, раскрывают…до тех пор, пока он одним мощным толчком не погружается в мое влажное, предательски готовое лоно, встречающее его удары с пошлым звуком, выдающим мою полную готовность к животному сексу... На другой он сейчас не способен.