Она снова подавленно замолкает, и тогда я задаю следующий вопрос. — Ты беременна, tatlim?
Сердце временно останавливается, застыв в ожидании. Я знаю, уверен в том, что она скажет, но мне важно, как... как она это скажет. У правды могут быть миллионы оттенков, мне нужен только один. Цвет надежды. Дай мне его, tatlim.
— Да, — сдавленно всхлипывает Лиса. Я перевожу дыхание, сбившееся от разряда проникающей боли, атаковавшей сердце, но оно снова бьется, а значит, у нас еще есть шанс, — Я собиралась сообщить, Ран… Клянусь, что не стала бы скрывать… Не получалось подобрать правильных слов.
— Все хорошо, tatlim. Я понимаю, — заверяю хриплым шепотом, яростно ненавидя каждый сантиметр пространства, разделяющий нас. Все должно быть не так. Я должен быть не здесь, а она не должна плакать от страха и неуверенности, сообщая мне о том, что скоро нас будет трое. — Это замечательное известие, лучшее за последние полгода, — по её глубокому вздоху, я понимаю, что в этом вопросе мы абсолютно солидарны. — Алиса, скажи мне, кто еще знает, что ты ждешь ребенка?
— Никто.
— Подумай еще раз, — настаиваю я.
— Моя ассистентка, Рамилия, — после короткой паузы отвечает tatlim. — Я просила её купить тест, ... для меня, но она никому бы не сказала. Я в ней уверена, как в самой себе.
— Она сейчас рядом?"
"— Нет, — в динамике раздается протяжный растерянный выдох.
— Послушай меня, Алиса, — призываю максимум её внимания. — Не покидай резиденцию и никого не принимай. Закройся в своей спальне и жди меня.
— Да, Ран…, — её голос начинает дрожать. — Ты, правда, приедешь?
— Уже выезжаю, tatlim. Пожалуйста, сделай, как я прошу.
Глава 28
Алисия
Последняя просьба Амирана тонет в трепете моего пульса, зашедшегося в хаотичном танце и отдающим острой болью в висках.
— Я все сделаю, Мир. Пожалуйста, будь осторожен…, — как бы не старалась заглушить панические нотки в голосе, он все равно звучит с переменным надрывом. Ран, кажется, говорит мне что-то успокаивающее и ласковое, но я уже почти не слышу его.
Провожу языком по абсолютно сухим губам, ощущая, как кружится голова. Кровь наверняка едва насыщена кислородом. Легкие превращаются в парализованные камни, не способные пропускать через себя должное количество воздуха. Аффективный приступ паники накрывает смертоносной лавиной, парализуя каждую мышцу в дрожащем теле. Уже знакомые мне ощущения, только в этот раз они преумножены в трижды.