Теперь эти покои мои! Так что сегодня мы с тобой будем пить не просто так, а праздновать новоселье! Садись, почтенный, на эти подушки и позволь, я поухаживаю за тобой. Я отпустил всех слуг, не желая, чтобы они грели уши и присутствовали при нашей беседе.
- Это умное решение, мой друг, очень умное. Младшие слуги любопытны, а языки их раздвоены, как у королевы кобр! Я рад за тебя, Йенс. Ты верный слуга нашего господина и вполне достоин этой прекрасной комнаты. Признаться, больше всего мне здесь нравятся эти резные решётки на окнах.
Гость выпил одну пиалу, затем сразу же вторую, налитую расторопным Йенсом. Эрик, удобно устроившийся на балконе у той самой резной решётки, раздражённо подоткнул подушку под спину, ожидая, когда слуга переведёт разговор на нужную ему тему. Решётки, защищающие стекло, конечно, прекрасны, особенно когда стекло можно так легко вынуть.
До нужной ему темы первого кувшина не хватило: Эргер разглагольствовал об искусстве мастеров мозаики и художниках, расписавших стены фресками, об отделке покоев и о том, за чем поручали надсмотр лично ему. Как хвалил его, Эргера, усердие старший евнух и какой роскошный халат подарил владыка, оставшийся довольным. Уже слегка опьяневший Йенс распечатал второй кувшин и, между делом, снова произнёс ту же самую фразу:
- Давно это было, почтенный Эргер.
- Да, мой дорогой друг… время бежит, а ведь я помню, как сейчас…
Эргер был пьян, но ещё не в той стадии, чтобы заплетался язык. Ему было приятно вспоминать времена, когда он был молод и ещё не занимал такой важный пост, а только начал двигаться по карьерной лестнице. Вино развязало ему язык окончательно. Эрик слушал человека, на глазах которого произошли все дворцовые пертурбации, и чувствовал себя идиотом.
***
После смерти Мараджа, царственного отца Лагара Справедливого, завязалась борьба за власть и наследство. Сам Лагар вовсе не был наследником трона. По старшинству трон отца должен был занять Жандай, первый сын Мараджа и его главной жены Казиры.