Пусть под давлением, но шантажируя…
Владлену же неизвестны мои мотивы. Он в них не поверит…
Поэтому я снимаю цепочку и открываю замки, один за другим. Открываю дверь и натыкаюсь на его взгляд: блестящий, немного плывущий в сторону.
– Долго шла.
Владлен шагает в квартиру, заставляя меня отступить. Он громыхает дверью, оглядывая меня с ног до головы. Под его взглядом я съёживаюсь и плотнее кутаюсь в халат.
– Всех хахалей успела спрятать?
– Нет. Им пришлось выпрыгнуть с балкона, – отвечаю я.
– Надеюсь, они переломали себе ноги и повредили череп, – пьяно ворочает языком Владлен, – или я это сделаю сам.
– Верю, – отвечаю без тени улыбки.
– Готова, да? – спрашивает Владлен. – Где твои документы? Поедешь сейчас со мной.
– Почему сейчас? – спрашиваю я внезапно севшим голосом.
– Потому что я так хочу.
– Я не успела…
– Документы и тело, – раздражённо говорит Влад, – больше ничего. Я же ясно выразился!.. Так что успевай. Пять минут… Натяни что-нибудь пристойное вместо этого дерьма и вперёд…
Владлен не оставляет мне ни единого шанса.
Владлен распахивает дверцу, едва не отрывая её.
– Вот это, – тыкает он в тёмно-синее платье, – и пошевеливайся.
Я сбрасываю халат. Под пристальным взглядом Влада кожа покрывается мурашками и вытягиваются соски. Отворачиваюсь, чтобы дать себе хоть какую-то иллюзию свободы выбора и расправляю складки платья.
– О-о-о-о, Лиса… Здесь ты прячешь флешку с записями.
– Нет, – отрицательно мотаю головой.
– Хочу убедиться. Открывай.
– Нет!.. Я не буду её открывать.
Не хочу распахивать эту шкатулку, этот миниатюрный ящик Пандоры. Я цепляюсь изо всех сил за свои плечи.
– Я сам её открою. Где ключ.
– Я его выкинула.
И это чистая правда. Однажды запечатав эту шкатулку, мне больше не хотелось её открывать.
– Не хочешь? Я открою её сам.
Влад швыряет шкатулку в стену. Она отскакивает от стены. Крепления не выдерживают. Шкатулка разваливается на две половинки, рассыпая содержимое.
Влад смотрит и не верит своим глазам… А я и вовсе не хочу на это смотреть.
Глава 17. Владлен
Из шкатулки во все стороны разлетелись купюры и что-то запрыгало по светлому ковру.