— Я не знаю, кто ты такой, но я до тебя доберусь…
— Это хорошо, что ты не знаешь, кто я такой. А вот дергаться в мою сторону я тебе не советую. Ты переиграл меня. Ты вернул свой отель… Ты должен был заметить, что я не особенно сопротивлялся. А все потому, что я умный человек. Я соблюдаю правила игры… И ты должен их соблюдать…
— И в чем заключаются эти правила игры?..
В голосе Брата звучали стальные нотки. Что ж, так оно и должно быть. Он хоть и враг Тимура, но стоит признать, что он настоящий мужчина. Сильный противник…
— Я оставляю тебя в покое.
— Хорошо, я принимаю эти правила. Только с одним условием. Ты возвращаешь мне Марту…"
"— Меня часто упрекают в излишней жестокости. Но никто еще не упрекнул меня в глупости… Нет, Марту я тебе не отдам. Она моя заложница…
— Заложница?!
— Если ты снова начнешь игру против меня, я ударю в ответ. Но сначала я прикажу сжечь твою Марту на медленном костре. Она будет умирать долго и мучительно…
— Сволочь!..
— Будем считать, что я ничего не слышал… В общем, Никита Брат, я буду держать тебя под постоянным наблюдением.
— Я тебя уничтожу!
— Можешь начинать прямо сейчас… А я займусь твоей женой…
— Нет!..
— Ты мне начинаешь нравиться, Никита Брат… В общем, мы с тобой договорились…
Брат ничего не ответил. Но это как раз тот случай, когда молчание — знак согласия.
На этом разговор был закончен. Тимур мог не опасаться, что Никита Брат выйдет на него через телефон.
От разговора на душе у Тимура остался неприятный осадок. Будто не он зажал противника в угол, а, напротив, Никита Брат взял его за жабры.
Вряд ли этот гаденыш примет навязанные правила игры. Он будет искать Тимура. Первое время его будет сдерживать мысль об опасности, нависшей над женой. А потом он смирится с ее потерей. И начнет мстить… А возможности для этого у него есть.
Пока есть… Не должен Тимур сидеть сложа руки.
2— Повезло тебе, сука! — процедил сквозь зубы Помидор. — Была б моя воля, удавил бы тебя, гадина!..
Марта хорошо помнила тот роковой момент, когда в их машину врезался джип. Помнила, как ее затаскивали в другой джип. А затем темнота. Очнулась она здесь, в тесной каморке на шаткой панцирной койке.