— Либо ты шутишь, либо не имеешь ни малейшего представления о том, с кем имеешь дело.
— Вообще-то имею. Он постоянно мучает меня с первой нашей встречи.
Выражение лица Гарета ожесточается.
— И ты думаешь, что это что-то значит в великой схеме вещей? Как долго ты его знаешь? Неделю? Месяц? Это не имеет никакой ценности или достоверности.
— Он одержим мной или чем-то, связанным со мной, и пока он одержим, у меня есть власть над ним. — Я поднимаю грудь. — Ты можешь дискредитировать меня весь день, но мы с тобой оба знаем, что Киллиан не из тех, кто бросает дело на полпути.
Легкое сужение глаз — единственное изменение в поведении Гарета, но я знаю, что пробила его броню, когда он спрашивает:
— И что ты хочешь взамен?
— Я сразу перейду к делу.
— Во что бы то ни стало.
— Я расследую смерть моего друга, и мне сказали, что он был частью первой инициации Язычников в этом году. Ты — один из лидеров и наверняка имеешь доступ к записям с камер и тому подобному?
— Что дальше?
— Если ты предоставишь мне их, я стану твоим союзником против Киллиана.
— Откуда мне знать, что ты не пойдешь против меня? На самом деле, откуда мне знать, что это не очередная больная игра Киллиана?
— Я бы никогда не использовала жизнь своего друга в качестве игры. — Я нащупываю свой телефон и прокручиваю до одной из последних фотографий, которые у меня есть с Девлином. Селфи в машине. Я улыбаюсь. Он — нет. Затем я показываю ее Гарету. — Конечно, ты его помнишь.
Он делает паузу, губы истончаются в линию.
— Девлин.
— Да. — Я вздохнула. —Он умер после инициации.
— Разве полиция не квалифицировала это как самоубийство?
— Да, но...
— Ты не веришь в это.
Я медленно качаю головой.
— Как и ты, я не верю в существование слишком большого количества совпадений.
— Отлично.
— Правда?
— Да. Я помогу тебе собрать все, что у нас есть в ночь перед его смертью.
— Спасибо. Я буду вечно благодарен
— Твоя благодарность не имеет для меня ценности.
— Я бы не назвала себя оружием...
— Поверь мне. — Легкая ухмылка искривляет его губы. — Так и есть.
Это совершенно неправда, но я забываю об этом, когда замечаю, что мужчины — возможно охранники, медленно отступают в тень.
— Как хорошо ты знал своего друга? — Спрашивает Гарет из ниоткуда.
— Я знала его лучше, чем кто-либо другой.
—тОн когда-нибудь упоминал о нас?
— Нет... не совсем.