У стола сидел Огюстен и лениво поглаживал свою мышь. Свет лампы отбрасывал на его бледное лицо желтоватый отблеск, и от этого оно казалось еще более неприятным, чем обычно.
– Нашли? – спросил Огюстен, даже не поднимая головы.
– Да, Огюстен, – ответил за всех Эльстон.
Огюстен вздохнул, поднялся с места и подошел к пленникам. Тусклые голубоватые глазки скользнули по лицу Видока, потом по молодому человеку (который от этого взгляда ощутил легкое беспокойство) и наконец переключились на Трибуле.
– Где бриллиант? – спросил Огюстен совершенно равнодушным тоном.
Трибуле облизал губы.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – сказал он. – И вообще…
Алексей заметил, как помрачнело лицо Видока, но молодой человек даже не мог себе представить, что произойдет в следующее мгновение. Огюстен сделал едва различимое движение рукой, в воздухе мелькнула сталь, и Трибуле сдавленно охнул. Изо рта его побежала кровь, колени надломились. Он упал на пол, корчась в агонии.
Огюстен мотнул рукой (очевидно, закрывая нож), повернулся на каблуках и двинулся к своему столу.
– Не люблю врунов, – презрительно бросил он через плечо. – Толстяк, обыщи его.
Стоявший за спиной Алексея Толстяк шмыгнул носом, убрал пистолет, подошел к Трибуле, опустился на колени и стал обыскивать тело.
– Ничего нет, – доложил он через минуту.
Лицо Огюстена помрачнело.
– Нет, погоди! – воскликнул Толстяк. – У него на шее цепочка, а на ней какой-то мешочек…
– Давай его сюда.
Цепочка была сорвана с шеи еще дышавшего Трибуле. Огюстен снял с нее мешочек и осторожно развернул его.
Алексей подавил готовый вырваться у него вздох. На столе перед Огюстеном лежал необычайной красоты зеленый камень. По форме он напоминал каплю, а размером был примерно с грецкий орех. Внутри камня словно жило подвижное живое пламя, которое давало о себе знать всякий раз, как камень менял свое положение. Кто-то из бандитов ахнул, другие, забыв про пленников, стремились протиснуться поближе, чтобы воочию увидеть знаменитую «Принцессу грез». Огюстен медленно поворачивал зеленый бриллиант, и тот отбрасывал на его лицо все новые и новые зеленоватые блики.
– Этому – камень на шею, и в воду, – приказал он ровным голосом, не повышая тона.
– Да, камень за камень, – сострил Толстяк и довольно заржал.
Две пары рук ухватили Трибуле за ноги и куда-то поволокли. Алексей опустил глаза. Он ненавидел себя в этот момент.