У меня были деньги на экипаж, была возможность, но язык почему-то не повернулся.
Вечно спящая интуиция в кои-то веки очнулась и упёрлась всеми лапами. Нежелание рассказывать Офелии про кошелёк, подаренный Гавальдо, оказалось сильнее вообще всего.
Стоя на крыльце своего видавшего виды, ободранного особняка, я смотрела вслед Офелии и прямо кожей ощущала какое-то изменение окружающего пространства.
Эрон благоразумно не высовывался, поэтому разбираться со странностью пришлось самой.
Сначала я решила, что это соседи — мол, подглядывают из окон, а я ощущаю их присутствие.
За занавесками фигуры тоже маячили, однако главные наблюдатели стояли куда ближе. Присмотревшись, я обнаружила пятерых мужчин, рассредоточенных вдоль улицы, и умело сливавшихся кто с нишей, кто с тенью, кто со стеной.
Один умудрился настолько хорошо прислониться к фонарному столбу, что без бинокля не опознать. Я заметила лишь чудом.
Но маскировка у всех пятерых явно была не магической.
«Арти-и-и,» — мысленно позвала я, но резерв был ещё пуст и артефакт не ответил.
Следом возникло желание подойти и спросить у ближайшего соглядатая — что происходит и кто его прислал?
Я даже сделала шаг, но тут послышался стук копыт и в конце улицы появилась карета, которую я, невзирая на расстояние, сразу узнала. Эпикур Гавальдо? Зачем, позвольте узнать, уважаемого лорда принесло?
* * *— М-да, — недобро протянул лорд Эрон, разглядывая цветочную композицию, которая теперь стояла посреди моей новой спальни.
Букет Эрону не нравился. Он был более ярким, чем тот, который презентовал Нэйлз.
Дедушка наворачивал круги, и чудилось мне, что если отвернуться, то цветочки «непонятным образом» завянут.
Призрачный лорд действительно сердился. Ещё меньше, чем букет, ему нравился состоявшийся между мной и Эпикуром разговор.
Мы беседовали на крыльце. Дверь была закрыта, а призрак дома не покидал, но его «локаторы» по-прежнему имели отличную настройку. Ушлый дедушка слышал абсолютно всё, и начал негодовать ровно в тот момент, когда слуги, дотащив подаренные цветы до уже готовых к заселению комнат, оставили нас одних.
Для начала я услышала:
— Девочка моя, это неприлично!
Я знала. Неприличность была первым, о чём подумала. Но…
— Это всего лишь кофе, лорд Эрон.