Потому что мэр злится, но кивает своим архаровцам на выход, а у муженька Летиции даже краснота с лица уходит.
Правильно делают, потому что никто не знает, на что я способна в состоянии аффекта. Да даже я не знаю.
Да, я рискую, создаю больше поводов для пересудов. Но возможности на меня надавить в помещении лавки гораздо больше, чем на улице. А на людях этим двоим придется еще и о своем моральном облике думать.
– Итак, – начинаю я, когда дверь за мной закрывается. – Что вы мне хотите предъявить, господин Форт? И на каких правах?
Бывший мэр оглядывается, понимая, что теперь точно все зависит от мужа Летиции.
– Вы не Летиция Синт, – объявляет Форт, прокашлявшись. – И поэтому занимаете эту лавку незаконно!
Среди присутствующих зевак пробегает шепоток. Еще бы. Они-то ко мне со всей душой! А я обманщица! И если сейчас спустить все, то уже будет все равно, какая я была хорошая, для всех я останусь лживой тварью.
– И кто же это докажет? – спокойно спрашиваю я.
– Так вот он… – кивает мэр на мужа Летиции.
Тот еще раз взвешивает все за и против, окидывает меня чересчур заинтересованным взглядом и выдает:
– Кто сказал? Жена это моя.
Твою мать…
Новая картина маслом. Мэр багровеет, стражи хмурятся, я просто хочу поскорее закончить эту трагедию, которая приобретает оттенок комедии.
– Здесь что-то не так? – к нам подходит мужчина в военной форме, а у меня еще и от этого мурашки по спине пробегают: это форма людей Ксаррена.
Я даже нервно оглядываюсь: не пришел ли сам мой благоверный? Уже настоящий.
– Все в порядке, – отмахивается муж Летиции. – К жене вот приехал. Наконец-то.
Я уже собираюсь возмутиться, сказать, что ничего подобного, но меня прерывает стук копыт и поскрипывание колес. К лавке по нашей узкой улочке приближается дорогой экипаж. Черный, с серебряным гербом на дверце.
Перед глазами проносится картина: я в руках Рейкена на мостовой. Ведь именно от этой кареты меня тогда спас помощник плотника.
Герцог Лирт, родственник короля, который уже делал у меня заказ.
– Что здесь происходит? – спрашивает он, осматривая нас словно свысока.
Герцог отдельно останавливается взглядом на мэре, у которого на багровом лице появляются белые пятна, он дуется, как кипящий чайник, но уже молчит. Боится.
– Я к жене приехал, – заявляет муж Летиции, совершенно уверенный в своем праве.