И Гаррат тоже недовольно рычит, хотя он далеко не самый эмоциональный дракон.
– Они пытались все так выставить, – не моргнув глазом, вру я. – Даже я поверил. Они подстроили ее побег и пытались убить. Но она не связана с заговорщиками, иначе бы уже была мертва, ведь я использовал на ней свой Дар.
И она мертва. Но об этом королю знать не обязательно. Не скажу, что моя совесть чиста, и я ни разу не задумывался о том, что сам убил жену и мать своего сына. Однако она никогда не была по-настоящему ни женой, ни матерью. Я до сих пор чувствую, как мурашки бегут по шее, когда понимаю, что если бы опоздал буквально на пару минут, Дэйра бы уже не было.
Король долго смотрит на меня, а потом медленно кивает и отпускает. Он понимает, что я бы не стал выгораживать Алтею, если бы у меня были хоть малейшие сомнения.
Но сейчас у меня сомнений нет. Ни капли. Как и времени, потому как нам предстоит еще очень много дел, которые не терпят отлагательства.
Я возвращаюсь в свою резиденцию и, наверное, впервые в жизни со дня смерти моего отца, я чувствую, что возвращаюсь домой.
Рядом с ней трется черный кот.
“А ты что думал, дракон, я отпущу ее без присмотра? Нет уж. А вот кухарки твои жадные. У них лишнего кусочка мяса не допросишься”, – ворчит Мурик, деловито поглядывая на меня.
– А тебе лишь бы поесть, – смеется в ответ Тея, а я удивляюсь, насколько радуюсь ее смеху.
– Я отдам приказ, чтобы тебе выдавали самые лучшие кусочки мяса, – успокаиваю кота и обнимаю жену.
Я забираю Тею, и мы идем к тому месту, которое стало… Я бы сказал местом начала нашей новой жизни. Не только ее, ведь, можно считать, она именно тут начала осваиваться в нашем мире. Но и моего – я как будто только при встрече с ней, при взгляде на то, как она успокаивает Дэйрона, понял, как это, жить по-настоящему.
Пекарский переулок за прошедшее время стал почти родным, но я впервые появляюсь тут без маскировки.
"Она благодарно улыбается, и чуть-чуть растерянно осматривается. Мы хоть и без охраны, все же привлекаем много взглядов к себе. Удивленных, порой даже испуганных. Народ выходит из лавок, чтобы поклониться мне, но почти никто не узнает Тею. Никто просто не ожидает ее увидеть со мной.