– Хочешь спросить, почему я так не делаю? – Виктория ухмыляется, заправляет волосы за ухо, и ее взгляд перемещается на меня. – Ах да, я забыла, кое-кому из присутствующих так трудно задавать вопросы.
Гнев пронзает меня насквозь, но я проглатываю ее слова.
– Ви, своим языком ты добьешься, что задницу тебе все-таки надерут, – встает на мою защиту Рэйвен.
Пристальный взгляд Виктории устремляется на нее.
– Но ведь ложью тоже можно этого добиться, верно? И тут не только моя задница пострадает.
Рэйвен вскакивает, и Мэддок тут же подлетает к ней, чтобы удержать.
– Я никогда не лгала им! – кричит она, пытаясь вырваться из его рук.
– Ага. Ты мастерица убеждать себя и других, что все нормально.
Что?..
Рэйвен изумленно смотрит на Викторию, потом они с Ройсом одновременно начинают хохотать.
Я снова сажусь и кладу руки на стол, чтобы контролировать их.
– Ты что, издеваешься над нами? Тебе хватает наглости сомневаться в ее верности?
Виктория не отвечает.
Черт возьми.
Я смотрю на нее с недоумением.
– Ты действительно думаешь, что я не знал женщину, которая почти три года заботилась о моей дочери? Я и сам когда-то называл ее матерью, но она не смогла меня удержать… Мой отец был милостив к ней с самого начала.
Ее брови сходятся, а я продолжаю:
– В отличие от тебя, Рэйвен пришла к нам, как настоящая Брейшо. Она открыто говорила о том, что я, возможно, и не хотел бы услышать, но должен был знать. Преданность не всегда дается легко, Рэй это всегда понимала.
– И все же ты выглядел таким удивленным, узнав, что Мария – моя мать.
"– Я не был удивлен, что она твоя мать, Виктория. Меня удивило, что ты, оказывается, знала о ее существовании. Мария молчала. По крайней мере в моем присутствии она ни разу не проговорилась.
Виктория подходит к столу и наливает себе еще спиртного. Я бросаюсь к ней и вырываю у нее бутылку.
– Что, черт возьми, с тобой происходит?
– Пей и дальше свой яблочный сок, – зло шипит она.
Я напрягаюсь, а Виктория тянется к бутылке, из которой мы наливали себе, и нюхает.