Она обожает курточки, но сегодня тепло, и ее курточка повязана вокруг бедер.
Она оставила волосы распущенными – шевелюра у нее пышная, – но я знаю, что к концу дня волосы будут собраны в хвост на макушке.
Она почти не пользуется косметикой, но ее высокие скулы, темные ресницы и брови заставляют думать иначе. Помада – да, помадой она пользуется, но ей идет этот розово-красный оттенок. Черт возьми, она, должно быть, слишком хороша, когда просыпается с этими припухшими губками. Настоящая Спящая Красавица.
И она никогда не выставляет себя напоказ.
Виктория оборачивается.
– Готов? – спрашивает она, и я не уверен, то ли она храбрится по-детски, то ли это глупая самоуверенность, которой ей не стоит придерживаться.
Подхожу к ней и поднимаю ее подбородок, зная, что десятки глаз смотрят на нас. Говорю себе, что это единственная причина, почему я так делаю, хотя вру сам себе – я так делаю, потому что мне нравится ее близость.
Виктория, так же как и я, осознает, что за нами наблюдают. Она не отстраняется – она позволяет мне еще больше откинуть ее голову назад.
– Вопрос получше. – Провожу костяшками пальцев по ее горлу и чувствую, что она напрягается. – А ты?
Она прищуривается.
– Исходя из того, как ты сейчас себя ведешь, я предполагаю, что я – твоя новая игрушка, поэтому спрошу тебя снова: ты готов к этому, Кэп? Потому что я знаю: ты должен прикоснуться ко мне на виду у всех. Ты это и делаешь, а потом вернешься домой и будешь убеждать себя, что ты этого не хотел. Или хотел?
Я мрачно смеюсь и придвигаюсь еще ближе.
– Я хочу… – Не договариваю, потому что честность моих собственных слов заставляет кровь бежать быстрее. – Уверен, я ясно дал это понять.
Виктория отводит взгляд только для того, чтобы тут же вернуть его мне, а я продолжаю:
– Я хочу прикасаться к тебе так, как ты не смогла бы представить, даже если бы попыталась. Прикасаться в местах, которые никогда не видели солнца… Но у меня есть самообладание, детка, так что не делай глупостей.
Ее лицо вытягивается, но она быстро справляется с собой.
– Каких глупостей? Например, соблазнять тебя?
– Можешь попробовать.
– А стоит?
Во мне вспыхивает раздражение.
– Я не буду играть в игры, Кэптен. Я делала это в течение многих лет, потому что один мудак сказал мне, что это и есть моя задача. Но я больше не хочу.
Я мгновенно хмурюсь.
– Что, черт возьми, это значит?
Она смотрит на меня, затем пожимает плечами.
– Я никуда не уйду, Кэптен, так что у тебя будет время понять, кто я такая.