— Так это ты уличила Нолана в мошенничестве?
Боже праведный, какая сила духа нужна, чтобы изобличить собственного мужа?!
— Это было невероятно трудно, но я предоставила полиции факты. Нолан ограбил столько людей, что я не могла молчать. Его родители внесли залог, и Нолана выпустили до суда. Меня никто не предупредил… Когда он вошел в дом, у него в руках был пистолет.
— Боже мой, Шеннон! Я знал, что он покончил с собой, но не предполагал, что ты была при этом. Мне очень жаль.
— Это еще не все. Пресса не узнала всего.
Она замолчала. На лбу Тони выступил пот. Он обнял ее за плечи и притянул к себе. Шеннон дрожала, однако нашла в себе силы продолжить.
— В этот момент к дому подъехали его родители. — Она вздрогнула, ее лицо болезненно исказилось. — Нолан понял, что у него нет времени осуществить задуманное. Он заперся у себя в кабинете и только потом спустил курок.
— Шеннон… — Тони готов был задохнуться от ужаса, но ради Шеннон держался спокойно.
— Я не сказала свекру и свекрови, что он собирался сделать. Они потеряли сына. Я не могла причинить им новую боль.
Глаза Шеннон были полны слез и отчаяния. Тони поцеловал ее в лоб, потом прижал к груди:
— Ты благородно поступила, хотя он этого не заслужил.
— Я это сделала не ради него. Что бы там ни было, Нолан — отец моего ребенка. — Она обняла Тони. — Колби придется жить с сознанием, что его отец был мошенником, но будь я проклята, если позволю сыну узнать, что собственный отец хотел лишить его жизни.
— Ты отважно боролась за сына. — Тони погладил ее по спине. — Ты — хорошая мать и сильная женщина.
Шеннон разбудила в нем воспоминания детства. Как мама, когда они бежали с Сан-Ринальдо, закутала его в серебристый плед и сказала, что этот плед его защитит. И оказалась права. Вот только ее этот плед защитить не смог…
Шеннон вытерла глаза:
— Слава богу, мне встретился Вернон.
Тони все понял. Он нашел свою женщину. Сегодня же он попросит ее стать его женой.