Букелларий

Прождал с полчаса и сделал вывод, что план епископа Григория я понял не так, если вообще понял. После чего двинулся дальше.

Бывшая кельтская Толоза, а ныне франкская Тулуза, разрослась с тех пор, как я был здесь в последний раз. У нее довольно мощные крепостные стены высотой от восьми метров на берегу реки Гаронна до одиннадцати с других сторон и более полусотни башен разной формы, но преобладали прямоугольные. Оставив коня и оружие на хранение на постоялом дворе, ближнем от главных ворот, я с мешочком с рукописью подмышкой зашел в город через такой же, как в Бордо, кривой, низкий и воняющий сыростью и затхлостью тоннель длиной метров двадцать.

Улица от главных городских ворот всегда самая широкая и ведет к центральной площади, где всегда располагается дом епископа, в отличие от королевской резиденции, которую обычно строят там, где удобнее защищать ее. Как мне сказали, в Тулузе оба строения находятся в центре. Сперва мне бросилось в глаза что-то среднее между трехэтажной римской инсулой и донжоном, которое было самым высоким во всем городе и, может быть, из-за узких бойниц вместо окон, казалось тяжелым, набыченным.

Оно стояло на дальней стороне центральной площади и на правой — главной улицы, которая шла дальше, к берегу реки. На левой стороне улицы было тоже трехэтажное здание, но ниже метра на четыре и, будто бы, неряшливо сложенное из крупных блоков песчаника. Почему-то второе показалось мне унылым. Может быть, из-за окон, закрытых деревянными жалюзи. Храм был на площади рядом с первым, а рядом с входом во второе стояла охрана их десяти человек в простеньких железных шлемах и кольчугах. Вооружены короткими копьями и полуспатами. Щиты с нарисованным на темно-красном фоне черным медведем стояли прислоненными к стене по обе стороны одностворчатой двери, к которой вели три каменные ступеньки. В дальнем от меня конце здания были широкие ворота, оббитые железными полосами и сейчас закрытые. Их почему-то не охраняли. Логично было бы предположить, что резиденция епископа находится в «унылом» строении, но зачем тогда возле него охрана? На епископов сейчас нападают в самую последнюю очередь.

Я подошел к широкой, двустворчатой двери «недозревшего» донжона, нижний брус косяка которой был почти вровень с булыжной мостовой, постучал деревянным молотком по левой, редко открываемой половине, к которой он был привязан. Вскоре внутри послышались шаркающие шаги, открылось зарешеченное окошко, расположенное чуть выше колышка, на котором висел молоток.