Букелларий

В это время кто-то сильно ударил меня копьем по шлему. То ли он зазвенел, то ли у меня в голове, но сознание я не потерял, на автомате отскочил в сторону и закрылся щитом, в который ударили дважды. Я сделал два шага назад, после чего опустил щит ниже и увидел, двигавшегося на меня бербера на игреневом коне. Я ударил пикой по черным лошадиным ноздрям, попав в левую. Конь вскинулся на дыбы, выбросив из седла всадника, после чего поскакал прочь. Я добил упавшего. Удар был так силен, что пробил человеческое тело в кожаном доспехе насквозь.

После чего, оставленный без внимания врагами, отступил еще на три шага вверх по склону и оглядел поле боя."

"Мавры добивали нашу пехоту, точнее, догоняли последних, пытавшихся убежать, и атаковали нашу тяжелую конницу. Куда делась наша легкая, я так и не понял, потому что ни сражавшейся, ни удиравшей не видел. Рядом со мной, охватив полумесяцем отряд из пары сотен воинов, по большей части уже пеших, мавры налетали на них, не рискуя, пытаясь убить безнаказанно.

Это позволяло отряду пятиться вверх по склону. В одиночку долго не протянешь, поэтому я примкнул к ним. Занял место на левом фланге, рядом с одним из лангобардов по имени Алахис, тоже спешенным. На лице юноши была дерзкая улыбка, будто игра со смертью веселила. Умело действуя окровавленной, длинной спатой, он бил вражеских лошадей по головам. Раненые животные шарахались от него, мешали скакавшим следом. Я принялся помогать пикой, наконечник и верхняя четверть которой уже были красными, будто побултыхал их в ведре с кровью.

Уверен, что нас спасла человеческая жадность. Вражеская пехота не стала преследовать, увлеченно занялась сбором трофеев. Кому-то достанутся доспехи с моего коня, которые стоят кучу денег. К вражеской пехоте начала присоединяться и конница. Ей перехотелось терять лошадей, бросая их на наши копья и спаты. Возле нас вертелось сотен пять всадников, в основном лучников, которые обстреливали, целясь в незащищенных доспехами лошадей, имитировали атаки, чтобы мы не расслаблялись, и не давали выйти на дорогу, заставляли лезть на гору, что мы и делали.

К моему удивлению, никто не побежал. Может быть, все трусы уже сдёрнули ранее, или каждый понимал, что поодиночке не вырвешься, перебьют запросто. И нас становилось всё больше. Присоединялись уцелевшие пехотинцы и, наверное, ставшие безлошадными легкие кавалеристы.