И вдруг рассмеялся:
- Готовы хорошенько позлить моего упрямого братца?
Кажется, кое-кто всерьез уверовал в свою неотразимость?
- Почему нет? - подумала Маша и очаровательно улыбнулась.
Никогда не была кокеткой, но позлить заодно уж и господина Вальдмана превратилось в дело чести.
А потом поймала на себе взгляд дядечки из соседнего ряда, и ей просто стало смешно. Все-таки хорошо в отпуске, главное, голову дома не оставлять.
***
Ужасное что-то теперь творилось с Анной.
Когда дядька замутил интервью, она согласилась.
Надеялась, что теперь Андрей точно придет.
Хотя бы потому что она, его жена, его публично оболгала. Согласна была даже на то, что он придет ругаться. Война - это тоже способ докричаться до человека, когда все другие уже потеряны.
Иногда люди делают близким больно, чтобы привлечь к себе внимание, доказать, что те были неправы. Причиняют боль, потому что хотят любви.
Андрей не только не пришел к ней разбираться, он вообще проигнорировал всю эту историю так, будто она его не касалась. За него безукоризненно сработала команда столичных адвокатов. Анин дядька считал, что теперь у него на зятька такой компромат, сам на коленях к нему приползет и будет Аньку в зад целовать, лишь бы его назад приняли, и это дело по-тихому замяли."
"Расчет был верным, но только ресурс у Вольского младшего оказался слишком велик, Дудинову не по зубам.
Что же стало с Аней? До этого она как-то держалась на борьбе, потому что впереди была цель. А тут замкнулась, ушла в себя, от живого человека словно одна пустая оболочка осталась.
Бракоразводный процесс начался.
глава 47
Начался бракоразводный процесс - отвратительная вязкая каша. Если бы не мощная юридическая поддержка со стороны отца, Андрей, наверное, сорвался бы уже в первый же день.
Господи... Какой он был идиот! Вместо того, чтобы с самого начала по-человечески поговорить с родным отцом, наладить отношения нормально, месть строил, влез в дерьмо по уши! Стратег мелкотравчатый.
А сейчас хлебал - захлебывался. Его вымораживали даже не имущественные претензии родственников жены. Осознав, что что разрыв неизбежен, они готовы были рвать его в клочья, в счет поставили каждый съеденный когда-то витамин.