Доехав до улицы Дзержинского, он припарковал свой «Москвич» и направился в МВД. Из приемной позвонил следователю и попросил его проводить к клиенту.
– Подождите минутку, – сказал его следователь, – я сейчас спущусь за вами.
Ждать пришлось минут пятнадцать. Наконец дверь приемной открылась, и на пороге появился молодой человек в форме с погонами капитана. В лучах заходящего солнца, бьющего в спину человека, рыжеватые волосы показались Смирнову огненно-красными.
«Надо же! – подумал он. – Не волосы, а огонь».
– Смирнов Константин Павлович?
– Да.
– Следуйте за мной.
Они поднялись на третий этаж и вошли в небольшой кабинет.
– Подождите здесь. Я сейчас приведу Садыкова.
Он скрылся за дверью.
Увидев на столе пепельницу, Смирнов обратился к сидевшему в кабинете молодому человеку.
– Закурить можно?
– Курите.
***
В кабинет под конвоем старшины милиции вошел молодой человек. Судя по строению его тела, приплюснутому носу, Смирнов понял, что перед ним стоит Садыков.
– Вы нас не оставите одних? – спросил он следователя.
– Конечно, конечно. Прошу вас только недолго. Сами понимаете, это не комната для свиданий, а рабочий кабинет, нам с напарником нужно работать.
– Хорошо. Я постараюсь управиться быстро и освободить ваш кабинет.
Следователи вышли, оставив их наедине.
– Я твой адвокат. Зовут меня Смирнов Константин Павлович. Меня наняли твои товарищи.
Садыков с недоверием посмотрел на него. Он вообще после своего задержания относился к людям крайне осторожно, видя в каждом из них скрытого врага.
– Кто конкретно вас нанял? Вы можете назвать его фамилию?
– Дерябин Евгений и Степанов Валера. Этого достаточно?
Садыков присел на край стула и приготовился к разговору.
– Расскажите, что произошло на острове? Прошу не врать. Я сам научу тебя, что говорить во время допросов.
Марат вкратце рассказал об их неудачном набеге на ребят из Ново-Татарской слободы, о своем задержании. Закончив рассказ, попросил Смирнова больше не курить в кабинете.
– Хорошо, Марат. Не курить, так не курить, – добродушно произнес Смирнов. – Я совсем забыл, что ты спортсмен и не куришь. А как в камере? Там не заставишь людей отказаться от табака.
– В моей камере никто не курит. Вы знаете, Константин Павлович, я ни в чем не признаюсь. Говорю, что ничего не видел, никого не знаю и никогда и ни в чем не участвовал.
– Это хорошо, Марат. Главное, чтобы тебя не узнал никто из потерпевших. Это раз. Второе.