Всегда был план «б». План, где операция не приносит успеха, и агент должен отступить. Этот план теперь ни к черту не годится, ведь тот, кто должен был прикрыть спину Андрею, с легкостью в нее выстрелит. Его семья в опасности, его дети у этого психопата. Он должен немедленно предупредить Нику и забрать девочек из той деревни. Ему нужно выйти на кого-то, кто выше самого Корецкого. Черт, ну не в отделение же ему идти?
Асланов прихватил несколько папок, среди которых была также папка с его собственным именем, сунул диктофон Корецкого в карман и быстро покинул квартиру, но уже через дверь.
Асланов бросил папки на сиденье. «К Тимофееву! Вытрясти из этого гада всю правду!».
- Я ничего не знаю-ю-ю-ю! Не надо.... Пожалуйста... ничего-о-о не знаю!
Андрей припечатал Славика к стене, и кулак мягко вошел в дряблое брюхо как в подушку.
Глаза Тимофеева округлились, и он захрипел.
- Ты, тварь! Ты заговоришь! Я буду сдирать с тебя шкуру по кусочкам, поверь, даже Одноглазый не способен на такие изощренные издевательства.
Асланов сбросил с себя куртку и, сгреб Тимофеева за шиворот, усадил его на стул. Схватил телефон и примотал Славика шнуром к спинке. Подошел к бару, демонстративно рассматривая содержимое под скулеж Тимофеева.
- Спиртик имеется? Нет? Водяра твоя дешевая тоже не прокатит. Эх, все свое приходится носить.
- Что ты задумал, Асланов? Чего ты хочешь? Я ничего не знаю! У меня был заказ, я послал Нику, так как она самый лучший работник. Откуда я знал, что Коршун захочет ее трахнуть, а она согласится?!
- Сука! - Андрей ударил Славика кулаком в лицо и послышался отвратительный хруст и крик Тимофеева.
- Выбирай выражения, когда говоришь о моей жене.
- Бы-ы-ывшей! Урод! Ты мне нос сломал! - Завыл Славик.
- Ну, это мне решать, бывшей или нет. А теперь говори - кто тебя заставил провернуть все это?
- Иди на хрен!
Славик потянул носом, из одной ноздри текла тоненькая струйка крови.
- Что это? Бензин?
- Значит, будем по-плохому.
Андрей схватил руку Тимофеева и окунул пальцы в жидкость в стакане.
- Что ты хочешь сделать?! - Ужаснулся Тимофеев и его глаза округлились от страха.