- Это не то, что ты подумал. Я сережку потеряла... - соврала она, а сама вздрогнула, осматривая его в полумраке. Такой чужой и в тот же момент невероятно сильный и красивый в длинном пальто, джинсах и теплом светлом свитере. Одна рука в кармане, а другая направила на нее пистолет. Но ей не страшно. Она знает, что он не выстрелит. Только почему Асланов приехал? Ведь Коршун и его люди уехали в столицу по делам. В доме не должно было быть ни души. Кроме охранника, который ее пропустил.
- Вот эту сережку? Или эту? - он подошел к ней и потянул по очереди за мочки ушей.
- Попытка подобрать код?.. Ты знаешь, что с тобой сделает Коршун?! Смерть покажется тебе раем и манной небесной.
Сейчас он был похож на хищника, готового придавить жертву лапой к земле, его черные глаза сверкали в полумраке опасным и злым блеском. Неужели он ее схватит и отдаст на растерзание хозяину? Он ведь работает на Коршуна… и она не должна ни на секунду этого забывать.
- Не знаю, о чем ты! Я уже ответила - ищу сережку.
Андрей приблизился к ней настолько близко, что теперь она чувствовала запах одеколона, табака и мужского тела. Его тела. Этот аромат не спутать ни с чем. От него кружится голова, а в глазах темнеет от странных темных желаний. Неуместный совершенно в данный момент, когда шкалит адреналин и от ужаса быть пойманной дрожат колени.
- Коршун знает, что ты тут выискиваешь?
Его глаза снова сверкнули сухим блеском, и Ника мысленно выругала себя за беспечность. Встанет ли Андрей на ее сторону, если поймет, зачем она здесь? Или долг перед Коршуном сильнее, или его ярость... и ревность. Кем он стал за это время? Друг он или все же враг?
- Ты дура, Ника? Если ты думаешь, что просто узнаешь код. Он его меняет каждые три дня.
Вдруг резко схватил ее за локоть и прижал к сейфу.
- Вчера тебе было хорошо с ним? Ты это сделала ради кода?
Ника дернулась от прикосновения холодного дула к горячей коже. Мороз по коже и трепет. Но уже от вожделения. Холодное дуло пистолета спустилось ниже и зацепило ее грудь.
- Дрожишь? Почему? Боишься...
Да, она боялась, но не его, а того мощного урагана зверской первобытной жажды, которая завязалась узлом внизу живота и опалила жаром между ног.