- Сейчас, я быстро.
Ника достала второй аппарат, но там попросту не было гудков, тогда она бросилась к телефону и, сорвав трубку, прижала к уху - тишина.
Ледяные клещи дикого ужаса сжали ее сердце. Она перевела расширенные глаза на Сашку."
"- Ведите себя благоразумно, Вероника Алексеевна, и с вами ничего плохого не случится. Просто следуйте за мной.
Ника не смела даже вздохнуть, когда Кирилл, поддерживая ее под локоть, завел в кабинет Коршуна. Тот сидел в кресле, сложив руки на груди и смотрел на Нику, слегка прищурившись.
- Свободен, – спокойно сказал Владимир даже не посмотрев на Кирилла. Затем указал Нике на стул.
На негнущихся ногах она подошла к столу, но сесть не могла, дрожали колени. Владимир молча налил в стакан воды из графина и подвинул к ней. Она отпила, чувствуя, как зубы стучат и бьются о край стакана.
- Сядь.
Ника присела на краешек стула. Владимир протянул руку с пультом и включил видеомагнитофон. Ника обернулась к телевизору и похолодела, мороз пробежал по коже.
- Почему? - Спросил Владимир и пристально на нее посмотрел. Ника молчала.
- Я спросил, почему?! - Рявкнул Коршун и Ника вжала голову в плечи, зажмурилась. - Кто заплатил? Отвечай! Иначе я начну говорить с тобой по-другому, хоть и не имею привычки бить женщин. С тобой я допущу исключение из правил. Никто и никогда не предавал меня так подло и так низко.
ГЛАВА 22
- Меня заставили… - прошептала Ника, так и не открыв глаза.
Он расхохотался.
- За свою длинную жизнь, красавица, я слышал эти два слова бессчетное количество раз. Давай, удиви меня душещипательной историей, от которой не будет вонять деньгами.
Вероника открыла глаза и несмело посмотрела на Владимира. Он изменился. Точнее, он стал самим собой. Больше в его взгляде нет нежности, сочувствия. Он и правда похож на Коршуна, стервятника, он прожигает ее насквозь, буравит взглядом полным презрения.
- Я не знаю, что говорить - ответила Ника.
- А ты скажи правду и всем станет легче. По порядку. С самого начала. Курить будешь?
Ника кивнула. Владимир достал из ящика стола пачку сигарет и подвинул к ней, затем все так же учтиво, как и всегда, поднес зажигалку. Сейчас его любезность казалась еще более опасной, чем гнев. Словно хищник зачаровывает жертву, перед тем как убить.
- Тимофеев попросил меня заключить с вами сделку. Все началось именно с этого.