Теперь знаю, что думает, но от этого так больно…
По щеке скатилась одинокая слеза. Утерев ее рукавом, словно маленькая девочка, стала читать дальше.
«…Оказывается, так трудно передать сложить мысли и чувства в строчки. Получается все не то. Я уже пол пачки листов уничтожил. Ты сильно не придирайся, не мастер я эпистолярного жанра…»
Невольно улыбнулась, представив его суровое лицо, ворох бумаги в мусорной корзине, тяжелый вздох и очередную попытку написать это письмо.
«…Ты же знаешь, серьезные мужчины любят серьезных животных, но мэнкс – единственная порода кошек, которая запала мне в душу.
Оказывается я во всем однолюб, ведь больше в моей жизни кошек не было. Не будет и других женщин. Пусть сейчас между нами стена и расстояние, но я хочу, чтобы ты знала, в моем сердце есть место только для тебя одной, моя маленькая девочка…»
Шмыгнув носом, утерла слезы, которых стало слишком много.
«…Нашу дочку я тоже очень люблю, но особой, отцовской любовью...»
Даже не сомневалась, что Громову известно о каждом моем шаге. Сергей хороший друг и переживает за нас. У меня и мысли нет обижаться за то, что он обо всем рассказывает Демиду.
«…Мэнкс, не думай, что я позволю судьбе навсегда нас разлучить. Я дал тебе слово и не могу его нарушить, но если ты готова будешь мне его вернуть, только скажи.
p.s. И… не сжигай мои письма»
В конце две точка и скобка – улыбающийся смайл.
Я перечитала письмо, наверное, раз сто. Выучила его наизусть, а не приелось. Каждая эмоция все так же остро отзывалась в сердце. Хотелось сесть, написать ответ, в котором забрать данное Громовым обещание. Ведь я каждый день мечтала, что мы сможем быть вместе. Что Дема увидит свою новорожденную дочку, возьмет на руки.
Сложив аккуратно письмо, стало оглядывать комнату в поисках тайника. С мамой у нас в отношениях есть небольшое потепление, но доверять ей полностью я никогда не смогу.