Он и раньше мне был никем, поэтому не стоит звонить и перед ним отчитываться, - грубо оборвала маму.
Раньше я с ней так не разговаривала, но горечь после подслушанного разговора еще не улеглась, во мне и так все это кипело, а она еще подливает масло в огонь. Складка между бровей мамы сильно углубилась, глаза сузились, лучики морщин стали заметнее. Привыкла вечно повелевать. Сейчас родительница прибывала в шоке.
- Что за тон? - голос она понизила настолько, что я с трудом расслышала.
- Здесь все, что ты просила, - поставила полных два пакета возле тумбочки.
- Ты не ответила на мой вопрос, - мама нервничала, злилась, но держалась, будто чувствовала, что трогать меня не стоит.
- Не ответила, потому что не хочу тебя волновать. Лучше прекратим этот разговор, я пойду, - негромко произнесла, собираясь уходить.
- Подожди, - окликнула мама, когда попрощавшись с ее соседками по палате, я открыла дверь.
Мне бы пару секунд, чтобы успокоиться. Не позволить слезам, которые застилали глаза оросить щеки. Привалиться к стене и отдышаться. В груди такая тяжесть, будто я пыталась в одиночку остановить локомотив. Как же оказывается больно, смотреть на человека, который должен быть самым родным и понимать, что она тебя никогда не любила. Точнее любила как-то неправильно, только ей одной понятной любовью.
- Яна, ты меня не слышала? – догнала меня родительница.
Медленно давая себе время скрыть эмоции, развернулась.
- Тебе лучше вернуться в палату. Поговорим, когда тебя выпишут, - спокойным выдержанным тоном.
- Где ты была ночью? – угрожающе цедит слова сквозь зубы. – Мне позвонила соседка и сказала, что тебя мужик какой-то утром подвез, потом ты села к нему в машину…
- Да, меня подвез мужчина. И опережая твой следующий вопрос, сразу сообщу, что провела у него всю ночь.
"- Кто он? – голос мамы зазвенел в пустом коридоре. Нужно понимать, что в любой момент может появиться кто-то из медперсонала, скандала мне не хотелось. – Громов?! – выплюнула она зло, не повышая голоса.
Сначала я подумала, что она просто догадалась, но она открыла галерею в телефоне и сунула мне в нос размытое изображение, на котором с трудом можно было разглядеть размытые черты лица. Если не знать Демида, то никогда не догадаешься, что это он.