Бывший муж. Я к тебе не вернусь

Она переживала сильно, но я помню тот редкий момент близости, которые только сильнее оттолкнул меня, когда я увидел, что и он не заимел эффекта. И все пошло по пизде…

Примерно полгода назад

После того как Тим свалил на нас очередную бомбу со своими «повальными» идеями, я захожу в спальню уставший и немного злой, но сразу торможу, когда вижу Полю. Она стоит у окна и сжимает свои хрупкие плечи. Я чувствую, как волнение исходит от нее мощными волнами, и мне это не нравится.

Мягко подхожу к постели, забираю с него плед, а потом направляюсь к любимой жене, которую кутаю в него и обнимаю.

— Не волнуйся, — шепчу, прижав губы к виску, — Все будет нормально, Поля.

— Он сказал, что хочет взять год, Ян. Это…это плохо. Мне страшно, что он заблудится и не найдет свою дорогу. Ты же знаешь…какой он впечатлительный и эмоциональный.

Она хочет сказать не это. Точнее, за ее словами скрываются другие страхи, которые испытывает каждый родитель, если их ребенок слишком «эмоциональный» и, скажем так, проблемный.

Егор — это оплот ответственности. Он четкий, спокойный, умный. Тимур тоже умный, но у него нет остальных качеств своего брата. Вообще, наши парни — это типичное «хороший и плохой близнец». Одному просто понять эту жизнь, другого вечно кидает из крайности в крайность. И я тоже боюсь за второго. Мне страшно, что он может пойти по неправильной дороге, связавшись с плохой компанией. Страх этот появился давно. Примерно в четырнадцать лет, когда он впервые напился вместе с Марком. Да, я понимаю, там повод был весомый — Дима облажался по-крупному и сильно разочаровал своего сына, но мой…Я тогда впервые понял, насколько угроза реальна и близка, поэтому старался незримо контролировать каждый его шаг. Только это не поможет. Нет, не поможет. К сожалению, родители не могут заставить своего ребенка делать то, что правильно. Ошибки — это часть нашей жизни, и мы должны совершать ошибки, чтобы понимать, что важно, а что нет. Просто некоторые ошибки фатальны, и так получается, что никто и никогда не остановит нас от них, если это то, что нам кажется правильным в данный момент.

— Когда дети взрослеют, — обнимаю ее сильнее, прижимая к своей груди, — Родители уже не могут говорить им, что хорошо, а что плохо. Нам остается только наблюдать со стороны, Полина, чтобы не встретить большего сопротивления.

— Ты хочешь, чтобы я просто молчала?!

Усмехаюсь, когда слышу в ее голосе хорошо знакомое сопротивление. У Тимура оно тоже есть. У него оно от нее.