Помню, как он застыл, когда услышал, что его отец ей изменил.
Я помню, как вытянулось его лицо, и помню боль, которую почувствовал сам. Марк нам не брат, но мы дружим с детства, и он тоже часть нашей стаи. Почти сразу стал ей. Я помню как. Он был таким странным, но таким интересным…мы с Тимой играли в саду, когда увидели его во второй раз. Подсыпали опилки для муравьев, чтобы им было из чего строить свой домик, а Марк дошел тихо и спросил тоже тихо:
— Что вы там делаете?
Мы обернулись.
Я хорошо помню, что подумал про него тогда: нелепый какой-то. Марк стоял в футболке с собачкой и синих шортах, теребил очки или свои пальцы. Странный, нелепый какой-то, но…мама научила нас быть добрыми, а не жестокими. Она объяснила, что нельзя обижать людей. Папа рассказал, что надо всех оценивать по содержанию, а не по внешности. Да, Марк был странным и неказистым, но содержание у него было теплое. Глаза добрым. Лучистыми. И я…я так благодарен Богу за то, что у меня такие родители.
Поэтому я почувствовал его боль. Я очень хорошо ее почувствовал…и возненавидел Диму так же сильно, как его собственный сын.
И я был рад."
"Наверно, тут поступил не совсем по-доброму, но я был, черт возьми, рад! Когда он приперся и получил по первое число.
Я помню, как он притащился вместе со своей сукой. Конечно, и не вместе. Потом мы снова подслушивали и знали, что эта тварь приперлась в их дом права качать, а Дима приехал следом, чтобы поговорить. Простое совпадение, но кто ей это позволил?! Кто дал ей понять, что она может так поступить?! Правильно. Дима.
Почему тогда батина зазноба не явилась?…
Ой, бля.
Нет, не хочу я о нем думать и пускать к себе близко потенциальные шансы на прощение! Не собираюсь! Я хочу, как Лара тогда, пробить его дно! Это ведь было феерично…все мы были поражены. Никто не ожидал. Такая спокойная Лара вдруг стала целым фонтаном. Помню драку, помню стрельбу, помню, как трепало Марка. Я этот день помню в деталях и знаю, что это все он виноват.
А теперь у меня появился собственный «он».