Моя Поля — женщина, которая умеет цеплять взгляды и вести. Если захочет. Если отвлечется от своих тарелок, музыкальных квартетов и прочего, свесткого дерьма!
Чтоб ее!
Набираю начальника своей безопасности и жду ровно два гудка, после которого слышу его спокойный голос.
— Да, босс?
— Моя жена собралась в клуб.
Короткая пауза, за которой следует аккуратный вопрос.
— Мне…ее остановить?
— Нет, — нет, пусть сходит и развеется. Ей это пойдет на пользу, но… — Я хочу знать, что к ней никто не подойдет и на пушечный выстрел.
Он снова молчит. Ждет. Не знаю, чувствует ли, что сейчас я ломаю свою гордость? А я ведь ломаю. Мне дела быть не должно, но оно есть. Оно горит и режет меня изнутри, а через мгновение становится словами.
— Я хочу, чтобы твой человек снимал для меня видео всего, что она там делает.
Ой, дура-а-ак…
Прикрываю глаза рукой, издаю тихий смешок.
— Ебать, я идиот…
По ощущениям, бравый солдат, который вот уже пару лет прикрывает мою задницу на случай непредвиденных происшествий и защищает мою семью — того же мнения.
Он, конечно, не позволяет себе посмеяться в ответ, но когда отвечает, то я слышу, насколько он близок к этой грани субординации, которую военный человек не может позволить себе пересечь.
— Я вас понял, босс. Все будет в лучшем виде.
Улыбается.
О да, он улыбается, гад. Но что тут поделаешь, а? Если твой начальник, кажется, совсем с ума сошел?
Кладу трубку и делаю плотную, тугую затяжку, а когда сизый, горький дым уплывает в темное небо, вздыхаю и снова смотрю в экран телефона.
Сердце пропускает удар.
Последняя его фотография сделана на веранде нашего дома. Он стоит на фоне пышного, розового куста. Полина его очень любит, ухаживает за ним постоянно, иногда составляет из его цветов букеты.
И ей надо было говорить обыкновенное «спасибо» за все, что она делала для меня. Этого было много. Но, опять же, я говорил? Тоже не помню. Я очень много работал — это хорошо помню. Как давал ей деньги и дарил подарки тоже.