Максим был ему симпатичен ненаигранностью своего переживания, которое, может быть, не было слишком глубоким (да и не могло быть, он ведь практически не знал своего дядю!) – но и не показным. И Реми приступил к отвлекающему маневру – а именно: к отчету о своих расследованиях.
– Вы даже не можете представить, какую информацию я раскопал о Мадлен! – интриговал он.
– Да что вы? – вяло спросил Максим.
– Представьте себе, у Мадлен имеется в распоряжении заявление, заверенное нотариально, в котором Арно признает свое отцовство!
– И что это дает?
Реми видел, что Максиму все это стало достаточно безразлично, и понимал состояние подавленности, в котором находился этот симпатичный русский.
– А дает нам это вот что: Мадлен, судя по всему, собирается поучаствовать в дележе наследства.
– Столика?
Максим только сейчас понял, что он совершенно забыл о столике.
– Да. Я, право, вам сочувствую, что так получилось с вашей семейной реликвией…
– Не стоит терять на это время.
– Зато наследникам есть что делить. Правда, пока мне до конца не ясно, как именно Мадлен собирается воспользоваться этой бумагой: она не очень-то действительна.
– Может, именно поэтому Мадлен ему все и выложила?
Ага, заинтересовался наконец!
– Хорошая мысль, Максим, очень хорошая! Только как Мадлен могла знать, что Арно будет убит? Она ведь сказала это Ксавье до убийства. Не слишком ли преждевременные хлопоты о наследстве?
– Кто ее знает… Может, просто подсуетилась, на всякий случай – узаконить заявление Арно, а там пусть лежит, ждет своего часа… А может быть, просчитала все заранее?
– Включая реакцию Ксавье? Предполагая, что он может убить Арно?
– Вы такой мысли не допускаете?
– Кто знает, кто знает… Она, между прочим, достаточно богата, Мадлен.