– Рюкзак тоже смотреть станете?
– Нет. Но у вас еще и нож есть: из-под жилета видны его ножны.
– Этот? – и я отвожу в сторону полу жилета. – Его тоже снять?
А вот тут он замялся! Вопрос так и вертелся у него на языке, но вслух он так ничего и не сказал.
– Нет. Больше ничего не нужно. За всем, что вы оставили здесь, присмотрят. Не волнуйтесь, ничего не пропадет – у нас все честно.
В его руках появляется повязка.
– Глаза, что ли, завязать?
– Да.
Мы спускаемся вниз, под ногами хрустят какие-то камешки.
– Можно снять повязку.
Относительно узкая, но достаточно длинная комната. Под потолком ярко горят лампы. У них тут электричество? Мы находимся в дальнем конце комнаты, сопровождающий – справа за моей спиной. А передо мной за канцелярским столом сидит неопределенного возраста мужчина в куртке и брюках полувоенного покроя.
– Вы хотели меня видеть. Зачем?
– У меня есть что предложить на продажу.
– У многих есть. Но я не принимаю здесь всех подряд.
– Не буду спорить. Наверняка у вас есть на то причины.
Вот тут мужик поднимает голову и пристально смотрит на меня. У него немного странное лицо: скулы, обтянутые кожей, пронзительные, заглядывающие в душу глаза, тонкие губы и острый нос.
– Да, у меня есть причины не общаться с очень многими людьми. Я веду дела только с теми, кого знаю достаточно давно, либо с такими клиентами, за которых может кто-то поручиться. Вас я не знаю. Кто может поручиться за то, что вам можно доверять?
– Как я понимаю, моих слов вам совершенно недостаточно? Я называл имя вашему человеку, и он подтвердил, что оно вам известно.
– Какое именно?
Ого! А мои выдумки, похоже, начинают работать! Я не раз применял подобный фокус в прошлом.
– Ну, Дронова вы знаете? Это ваш старый клиент.
Худощавый некоторое время молчит.
– Я бы сказал, он слишком старый клиент. И уже успел допустить ряд ошибок, которые не делают ему чести. Так что это не лучшая рекомендация.