И если приходилось выбирать бухать с Васькой или бежать на свидание с его медовой соседкой — я выбирал Катю.
— А всё она виновата! — выдернула меня из раздумий тётя Зина. Зло опрокинула в себя полную стопку самогона и поморщилась. Видишь ли, рылом не вышел мой сын, для помещичьей доченьки. А Васенька любил её, змеищу, ещё со школы. Жениться хотел. Так и запил с горя.
— Кого? — не понял я. Васька ни разу не говорил мне, что у него девушка дома есть.
— Да Катьку же! Ширяевых дочку. Ух змеюка! — погрозила кулаком в сторону двери.
Тётя Зина обиженно поджала губы и налила себе ещё одну стопку.
Васька сватался к моей Кате? Знал, что люблю её, что забрать её хочу, и что Катя согласилась за меня замуж выйти, что взаимно у нас с ней всё было и пошёл сватать? Так может, наврал мне дружок, что Катя замуж вышла? Специально так сказал, чтобы самому…
О покойниках либо хорошо, либо ничего, но в душе поднималось что-то тёмное, злое.
— А Катя-то замуж за кого вышла? — не заметил, как согнул в пальцах алюминиевую вилку. — Васька говорил, что за городского. И дочку родила.
— Да кто её знает? — зло выплюнула тётя Зина. — Родители говорят замужем, только мужика её никто не видел, она одна с девчонкой приезжает всегда. В станице судачат, что нагуляла, в подоле принесла. А Ширяй с Натальей прикрывают её, шалаву, говорят, что замужем.
Жаль, что окно кухни выходило во двор, мне нестерпимо захотелось выйти, ещё раз внимательно посмотреть на маленькую Машу. Почему тётя Наташа звала её Бельчонком? Это же моё детское прозвище. А вдруг…
— Мне пора, тёть Зин. — резко поднялся из-за стола. — Я заеду как-нибудь ещё. В другой раз.
— Да как же, Саш. Не выпил, не поел. — засуетилась Васькина мать. — Давай, я тебе с собой бутылочку дам? Дома Ваську моего помянешь.
Обнял осиротевшую женщину. Один у неё Васька был, и она у него одна.
— Ты заезжай, Саша. А то одна я совсем. А мы с тобой про Васю моего поговорим, на могилку его сходим. Да и помянем как положено.
— Я приеду ещё, тёть Зин. Обязательно вернусь.