— Больше ни одна мерзота не посмеет говорить тебе гадости безнаказанно.
Горячие ладони обжигали талию, знакомое дыхание смешивалось с моим, заставляя сердце замирать от волнения и предвкушения.
— Медовая… Жаркий шёпот в губы. — Больше никому тебя не отдам.
Поцелуй, долгожданный, желанный до боли в груди, до слабости в коленках. Саша и правда пил меня. Как мёд. С тихим стоном наслаждения, с дрожью в руках, прижимающих мое тело к каменному торсу.
Мне было тесно в самой себе. Хотелось выбраться из кокона задушенных чувств.
— Катя, Катенька моя. — Сильные руки подняли меня, оторвали от пола. Я парила в невесомости, не ощущая времени и пространства. Только жар сильного, мужского тела.
— Девочка моя. Красивая. Невыносимая. Как я скучал. Не жил без тебя."
"Жёсткие пружины дивана, простыни, подушки, горячее, тяжёлое тело на мне.
Прочь пиджак, рубашку, брюки! Гладкая кожа плеч, твёрдой груди под моими пальцами. Обжигающие, жалящие поцелуи на моей шее, подбородке, ключицах. Жадные губы добрались до груди в распахнутом халатике, требовательные ладони легли на бёдра, подтягивая меня, устраивая под себя удобнее.
— Катя, медовая моя. — со стоном потёрся пахом, сжал в медвежьей хватке. — Пиздец, как хочу тебя! Как соскучился. Любимая моя. Девочка. Казачка бедовая.
Запрокинув голову, громко застонала, сгорая в адреналиновом экстазе. Твоя… Всегда только твоя, Саша…
Сильная рука рванула, обжигая кожу бёдер, мои трусики вниз.
Глава 15
Среди всех мужчин, окружающих меня в жизни: станичных парней, коллег по клинике и на станции скорой помощи, просто знакомых, Саша был и остался единственным, кому я готова была подчиняться.