На камни легла тень. К ней молча подошел Эмброуз и встал рядом. Женщина-полицейский была слишком далеко, чтобы их услышать, и он говорил так, будто они остались наедине.
– Я искал вас вчера вечером, – произнес он. – Я волновался за вас. В полиции сказали, что нашли вам гостиницу. Надеюсь, там вам было удобно.
– Достаточно удобно. Я не очень отчетливо помню свое пребывание там.
– Разумеется, вы все им рассказали. Что ж, это очевидно по тому, с какой холодностью, подозрением и легким недоумением они смотрели на меня, с тех пор как высадились на остров вчера ночью с несвоевременным, хотя и не таким уж внезапным визитом.
– Да, я все им рассказала.
– Я практически носом чую их воодушевление. И это понятно. Если вы не лжете, не ошибаетесь или не сошли с ума, то их ждет нечто весьма приятное. Повышение по службе маячит перед ними как святой Грааль. Они еще не арестовали меня, как видите. Ситуация сложилась весьма необычная и требует большого такта и осторожности.
Вдруг Корделия почувствовала, как ее охватил страшный всепоглощающий гнев, почти космический по своей силе, словно хрупкое женское тело могло стать средоточием ярости всех несчастных жертв, которых лишили бесценного дара жизни.
– Вы убили его и пытались убить меня. Меня! – закричала она. – И даже не с целью самозащиты. Даже не из ненависти. Моя жизнь стоила меньше, чем ваш комфорт, ваши владения, ваш частный мирок. Моя жизнь!
Он ответил совершенно спокойно:
– Если вы действительно так считаете, то ваше негодование оправданно. Но видите ли, Корделия, я говорю вам, и говорил полиции, что этого не было.