И как только в голову раньше не пришла такая отличная идея?
Одногруппницу, что появилась в аудитории после меня, я уже встречала с исключительно исследовательским интересом, прикидывая, может ли она стать моей первой клиенткой. А что? Дикла была в меру симпатичной адепткой с троечкой потенциала. Смазливому парню с такой приятно провести вечер, а потом легко забыть. К тому же из богатой семьи, а значит, заплатить за услуги может…
Потенциальный объект для достижения ведьминских целей меж тем смерил меня неприязненным взглядом.
– Блеквуд, хочешь быть везде самой первой? Ну-ну. Вам, девицам с окраины, всегда хочется урвать всего и побольше. Только у таких бездарностей это редко выходит.
М-да, запамятовала, что порою богатство, особенно если нажито оно было не поколениями, а враз, как ушлым торговцем Гат-Смейном, отцом Диклы, идет рука об руку с хамством и желанием самоутвердиться за счет тех, кто ниже по положению или достатку.
– Я вот слышала, что молчание – это признак породы. И наоборот, громче всех тявкают именно дворняги.
Как говорится, не говори ведьме гадости, особенно глядя в глаза. А то она решит, что смерть тебе к лицу. Ну или хотя бы проклятие позабористее. Я, увы, была лишена даже возможности чернословия, потому просто сделала зарубку в памяти, что если эта Дикла решит воспользоваться моими услугами «мстительницы за неверность», то с нее придется содрать тройную, нет, четверную цену.
Между тем девица Гат-Смейн закипала, как чайник, пытаясь найти достойный ответ. По лицу адептки было видно, как хочется ей запустить в меня пульсаром.
Скрипнувшая дверь заставила Диклу поперхнуться очередной колкостью. В аудиторию вошли сразу несколько студиозусов, в том числе и Корнелиус. Друг, как всегда взлохмаченный, невыспавшийся и помятый, прямо-таки олицетворял образ адепта-раздолбая.
Он упал на скамью рядом со мной и, сцедив зевок в кулак, вместо приветствия осведомился:
– Ви, решила задачи на определение класса магического воздействия? Дай списать…
– Какие зада… – Тут я осеклась, вспомнив, что нам действительно на той неделе задавали… Как же я могла забыть?
Лихорадочно открыла учебный свиток.
Перо лихорадочно заскрипело по бумаге. Для меня исчезли и аудитория и адепты. Остались лишь условия задачи.