– Да не брала я ничего у твоей сестры! – в сердцах воскликнула я.
– Я уже сам понял, что не брала, – злясь то ли на меня, то ли на себя, выдал дракон и повернулся к окну. – Думал, нашел того темного мерзавца, что украл мету у Бригит. А сейчас понял: разве считала бы ты медьки, выбирая жилье подешевле, да еще и с соглядатаями, если бы у тебя в гномьем банке было двести мешков полновесного золота…
– Сколько? – Я поперхнулась и даже закашлялась.
Дракон, обернувшийся на мой кашель, так и замер. Сначала я не поняла, в чем, собственно, дело.
– Что? – Я посмотрела исподлобья.
– Просто, пока тебя душил, не заметил, что ты, оказывается, не такая и страшная.
Тут я вспомнила, что имела неосторожность умыться, после того как попила воду из кувшина. Эликсир…
– Вот видишь, все хорошее видится на расстоянии. А если решишь вообще уйти отсюда, так я для тебя и вовсе писаной красавицей стану.
– Спасибо, меня и так твой вид устраивает, – заявил этот наглец.
Потом дракон задумчиво взглянул на небо, которое сегодня было по-особенному звездным. Когда над осенним миром такие плеяды, и к пифии ходить не надо, чтобы догадаться: ночь очень холодная.
Колокол пробил один раз, возвещая о том, что начался отсчет нового дня. Вроде бы простой звук, а мне нестерпимо захотелось спать. Как-никак минуло самое темное время ночи – пора соловьев, как ее именовали в деревнях.
Веки закрывались сами собой. Выпроводить бы этого настырного дракона и лечь спать. Вот только крылатый визитер и сам широко зевнул, прикрыв рот ладонью. А затем шагнул к моей кровати и улегся на нее.
Он что, спать здесь собирается? Эту мысль я и озвучила.
– Твоей репутации уже ничто не повредит, – устраиваясь поудобнее, заявил дракон. – А я устал.
– Убью, – пообещала я.
– Тогда ты не получишь обратно свою мету, – мстительно процитировал дракон мои же слова и… снова зевнул.
"У меня задергался глаз. Хотелось проклясть этого ящера с особой жестокостью. А если ведьма чего-то сильно хочет…
Я с наслаждением произнесла слова, и… Ничего не произошло. Ровным счетом ни-че-го!
Я прислушалась к себе. Глубоко внутри черный кокон моей темной силы все так же пульсировал, то уплотняясь, то вновь растекаясь туманом, но он был окружен со всех сторон светом.