Лич пробубнил что-то себе под нос и убрался восвояси.
Де Берни проводил его тревожным взглядом… В поведении капитана он впервые приметил едва уловимое смущение, которое прежде, в общении с ним, он не проявлял.
Наконец француз обратился к мисс Присцилле:
— О чем он говорил с вами перед моим приходом? – внезапно спросил он.
— В общем, он толком так ничего и не сказал. Успел только поприветствовать меня, и тут появились вы.
Отвечая ему, она непроизвольно рассмеялась. Ей очень хотелось смеяться, особенно сейчас, когда она вдруг поняла, что избавилась от навязчивого страха, какой ей внушало лицо капитана.
— Я спросила Пьера, где он пропадает по утрам, – продолжила она, – но он ничего мне не ответил.
— Он пришел? – сказал де Берни и резко прибавил: — Где он?
— Пошел за водой. Вот-вот вернется.
— Пошел за водой? – изменившимся голосом повторил де Берни.
В его глазах вспыхнул огонек недоумения, но тут же погас. Он пожал плечами и ушел, оставив мисс Присциллу наедине с майором.
Резкая перемена в его настроении не ускользнула от внимания мисс Присциллы.
Де Берни направился к палатке Пьера и стал ждать, когда вернется его слуга; вскоре явился и он, с бочкой воды на плече.
Мисс Присцилла напрягла зрение и слух. Ей было слышно, как де Берни спросил метиса:
— Ну как?
Его темные глаза с тревогой смотрели на слугу.
— Все спокойно, сударь, – услышала мисс Присцилла в ответ.
— Тише! – приказал де Берни.
И, понизив голос, он быстро заговорил — чувствовалось, что он потерял терпение и был чем-то недоволен.
Болтовня майора мешала девушке слушать их разговор. И все же, когда майор умолк, она расслышала, как де Берни произнес:
— По словам Лича, у нас в запасе дней пять, да и погода стоит прекрасная.
Глава XV
Жемчужины
На другое утро Том Лич, глядевший в оба, заметил издали, как майор Сэндз и де Берни снова куда-то отправились. Он уже свыкся с тем, что каждый день они часа на два отлучались из лагеря. Честно говоря, он даже и не думал выследить, куда они уходят, притом в одно и то же время. Ему это было все равно, так как с Мальдиты им некуда было деться.
Однако никогда прежде любопытство не разбирало его так, как нынче утром.