— Надеюсь, этого достаточно для того, чтобы убедиться в моих способностях, господин Левандовский. А сейчас извините, мне пора. Позвоните мне, пожалуйста, сегодня если вам не сложно, и сообщите, берёте вы меня или нет.
Она быстро ретировалась к выходу из кабинета, но какой-то чертёнок, который почему-то вдруг проснулся внутри, когда Левандовский начал шутить свои шутки про секс, шепнул ей, что уходить на такой ноте нельзя. Уже открыв дверь, Ева обернулась к Адаму и сообщила твёрдым голосом:
— И я тоже люблю позу сзади.
Вновь почувствовав, как краска бросается в лицо, Ева выскочила в холл, и едва не бегом направилась к лифтам.
Адаму доставило удовольствие то, как Ева покраснела, когда он заговорил о сексе. Румянец сделал ее бесцветное лицо более выразительным, и если бы не эта прическа из разряда «кому за 70», девушку вполне можно было бы счесть симпатичной. Но ещё большее удовольствие ему доставило выражение ее лица, когда он озвучил сумму первоначального оклада.
Вот только то, что она сказала ему напоследок, пробудило внутри неясную тревогу, потому что воображение услужливо подкинуло картинку того, как он наматывает ее распущенные волосы на кулак и склоняет к своему столу. И в его воображении это было не так уж плохо, как могло показаться, когда он смотрел на нее, облаченную в этот жуткий пиджак и прикрывавшуюся своим чемоданом на все случаи жизни, как щитом.
— Коля, — сказал он в селектор своему охраннику — тому самому, что сидел сейчас на месте Жанны, — позвони попозже последней кандидатке, Еве, скажем, часов в одиннадцать вечера и скажи, чтобы завтра выходила на работу в 7:00. И обязательно добавь, чтобы непременно снова надела свой чудный пиджачок. А остальных, что ждут своей очереди, отпусти.