Да, Босс!

 — Что толку мечтать о том, что никогда может и не сбыться? А я, как вы уже наверняка успели заметить, не особо пользуюсь популярностью у мужчин.

«Особенно у мужчины, который мне нравится, и за которого я бы вышла замуж и без договоров и денег. Вернее, предпочла бы, чтобы договоров и оплаты за эту «услугу» не было», — подумала Ева, но вслух этого произносить, разумеется, не стала.

— Так что за это не волнуйтесь. И жалеть ни о чём точно не нужно. Если конечно, предположить, что вас это действительно беспокоило.

Она замялась, чувствуя, что не стоило говорить ничего подобного.

Если уж Левандовский заговорил об этом и сообщил, что ему жаль — значит, так оно и было. Сомневаться в том, что он ей лжёт, повода у Евы не имелось. Только бы понять, какие цели он преследует, сообщая ей об этом.

— Значит, вы предоставили мне целый ассортимент для времяпрепровождения с вами, — улыбнулась она, чтобы как-то смягчить свои слова. — Или постараться держаться от вашего дурного характера подальше и отказаться. Или — согласиться познакомиться с ним ещё ближе?"

"Она понимала, что он уже всё решил, раз «их» вещи были уже «дома».

И понимала, что выбора у неё нет. Не потому, что он его ей не оставил, скорее — она сама не желала этого выбора.

Подёрнув плечами, как будто холод забрался под одежду, на самом же деле испытывая что-то, чему не могла дать объяснения, Ева кивнула:

— Раз всё известно заранее, давайте я отвечу, что согласна? Но тоже вынуждена вас предупредить: я почти не умею готовить. Максимум кофе, и тот ужасный.

Так что если вас не страшит голодная смерть или необходимость водить свою ж… секретаршу по кафе, тогда я только за то, чтобы у нас с вами была эта замена свадебному путешествию.

Заметив, как Ева зябко поежилась, Левандовский молча открыл перед ней дверцу автомобиля и сел в машину сам. Также молча завел мотор и, пропетляв немного узкими дорогами, выехал на скоростную автостраду А4.

Видит Бог — в которого, впрочем, никогда не верил — он действительно хотел найти с ней общий язык. Потому что она была его женой, пусть и фиктивной.

Потому что была женщиной, которую он хотел. И потому что была единственной, которую никак не мог понять.

Адам чувствовал, что начинает заводиться. Какого черта она снова представляла все так, будто он вынуждал ее согласиться? И что его раздражает сейчас больше — то, что она, скорее всего, права в этом утверждении или то, что из ее слов следовало, что его общество ей не слишком приятно?

Но ведь он сейчас вовсе не приказывал.