В этот момент снова загорается экран телефона, высвечивая фото улыбающегося Натана. И его сообщение: “Люблю тебя, малыш”.
Байматов видит и фото, и сообщение.
Взгляд его остреет, а скулы становятся каменными.
— Будь внимательнее, — говорит он.
И отходит.
А я моргаю и поворачиваюсь к молча наблюдающей за нами Алине.
Что это было вообще?
К чему относилось это его “Будь внимательнее?”
Всевышний, сплошные стрессы сегодня!
_________________________________________________
Девочки, офигенные визуалы от Танюши ( дорогая, люблю тебя, ты же в курсе?) Шикарный и опасный Байматов Данияр
Глава 3.
Когда я захожу домой, первым делом снимаю обувь и медленно выдыхаю: наконец-то я дома и могу расслабиться. А то день выдался, мягко говоря, напряжённым.
Пахнет вкусно. Мама сегодня вернулась раньше домой, она ездила на совещание в минздрав, а после сразу домой, наверное.
— Мадина, ты пришла? — мама выходит из кухни, смотрит на меня, тепло улыбаясь. — Переодевайся, скоро отец вернётся, ужинать будем.
Киваю, хотя она меня уже не видит — на кухню вернулась, скидываю сумку и иду в ванную. Мою руки. Умываюсь. Смотрю на своё отражение в зеркале и внезапно ловлю себя на мысли, что я сегодня выгляжу какой-то… бледной. Устала, наверное.
Едва выхожу, навстречу из гостиной выбегает, помахивая обрубком хвоста, Айрик — моё пёс породы доберман.
— Привет, дружочек, — треплю его за холку и позволяю облизать моё щёку. Кто-то скажет фу, но Айрик — мой друг. Его мне отец подарил на пятнадцать лет, когда я с отличием закончила девятый класс.
Дом у нас шикарный. Частный, в хорошем коттеджном посёлке. Намного более просторный, чем квартира в Москве. Светлый, не перегруженный деталями. Мама не особо любит восточный шик, она больше предпочитает минимализм, чтобы воздуха было больше. И я с ней абсолютно солидарна.
А ещё есть терраса и сад. Это то, что хоть немного скрашивает мою тоску по Москве.
— Поможешь салат нарезать? — спрашивает мама, когда я вхожу на кухню.
Я молча киваю и берусь за дело. За окном уже темнеет, в доме тепло и тихо. Через полчаса возвращается и отец. Как всегда, собранный и строгий. Он у меня вообще очень красивый мужчина, высокий, подтянутый, плечи широкие, выправка, как у военного. Но сейчас в глазах видна лёгкая тень усталости. Наверное, операции выдались непростыми.
Папа улыбается сразу, как только видит меня.