Сколько ни пыталась отвлечься, перед глазами то и дело возникал герцог на фоне белых простыней, борющейся с лихорадкой.
– Мы можем поговорить в уединенном месте? Мне нужно сделать анамнез, вы сможете ответить на некоторые мои вопросы, Ваша Светлость герцогиня? – плотно прикрыл за собой дверь доктор, который прибыл ни свет ни заря. Уверена, наш посланник вырвал врача из постели, потому сейчас на лице пожилого мужчины читался недосып и вчерашняя щетина.
– Вы можете воспользоваться кабинетом Его Светлости, – появился из-за спины Жак, заметив, как я в растерянности осматриваюсь, чтобы найти место для разговора.
Мы последовали совету, и в дверях секретарь герцога внезапно остановился.
– Вы не зайдете? – удивилась я, зная, что этот мужчина сильно переживает за Сиэля. Возможно, даже сильнее меня, учитывая, как много времени они проводили вместе.
– Разве я смею вмешиваться, – занервничал Жак.
– Для вас Его Светлость такой же важный человек. Я думаю, что вы заслуживаете быть при этом разговоре, – помедлив, произнесла я спокойно, заметив, как вытянулось лицо секретаря. – И… вы знаете его лучше меня. Боюсь, я не смогу как следует ответить на вопросы доктора, – признала я, проглотив гордость и неприязнь. – Потому надеюсь на вашу помощь, господин Жак.
– Благодарю за доверие, мадам, – благодарно поклонился Жак, а затем вошел в кабинет и закрыл дверь.
Я вновь неловко осмотрелась, отметив, что кабинет герцога сильно отличался от кабинета отца, который всегда был очень педантичным и не терпел беспорядка. Комната, в которой мы сейчас находились и где Сиэль проводил большую часть своего времени, больше напоминала… свалку из завалов различных папок, листов, корреспонденции и документов.
И столов в этом кабинете так же было… два. Тот, где был больший завал, вероятно, принадлежал Жаку, учитывая, как он спешно, странно покраснев, принялся прибираться на нем, поглядывая на меня со смущением.
– Мадам, пожалуйста, присаживайтесь, – опомнился он, заметив, что мы с доктором продолжаем стоять. Но тут же замялся, поняв, что в этой комнате всего три места. Одно – Сиэля за его столом, второе – Жака, а третье кресло для посетителей, которое мы обязаны были отдать доктору. Потому Жаку не оставалось ничего иного, как отодвинуть для меня кресло Сиэля.