Для большинства свидетелей ее слов уже было достаточно, чтобы нарисовать себе картину: я из ревности просто сорвалась на ни в чем неповинной девушке, запугав своим авторитетом и воспользовавшись ее ошибкой, публично унизила. На этом моменте можно было бы расходиться, ведь виноватые определены, тем более, Леонора была столь убедительной, что даже я, непосредственная участница, поражалась ее актерским талантам.
Мадам Фелиция гордо выпрямила грудь и довольно улыбнулась находчивости протеже.
– И что же это за недопонимание произошло? Зная свою супругу, уверен, что одного упоминания нашего смутного знакомства не могло быть достаточно, чтобы вызвать ее негодование. Все ли вы рассказали, леди? – внимательно посмотрел он на побледневшую Леонору, которая не ожидала, что после ее выступления у кого-то останутся вопросы.
– Что? – дрогнувшим голосом, растерянно спросила она.
– Я спрашиваю, что еще вы сказали моей жене, – понизил он голос, а плечи Сиэля напряглись. Леонора молчала, поглядывая на свой эскорт и мадам Фелицию, словно искала поддержки, ведь проигнорировать вопрос герцога она, как дочь графа, просто не могла. Тут на помощь пришла великая герцогиня:
– Сиэль, почему ты так давишь на бедную девушку? Неужели не видишь, в каком состоянии она по вине твоей же…
– Именно поэтому я и желаю разобраться в ситуации, – строго перебил он мать, а затем вновь сосредоточился на леди Лемар.
– Мы просто вели светскую беседу с герцогиней, Ваша Светлость.
– Знание того, что у графа Лемар есть дочь – вы называете знакомством? Если не ошибаюсь, сегодня вас представили мне лично впервые, леди, – неожиданно для всех, особенно для меня, произнес Сиэль.